Поиск

Найдено 36 документов.


The frontal lobes and the regulation of behavior. Paper delivered at the XVIII International Cogress of Psychology

Luria A.R.. нет г, машинопись.

Текст доклада предназначен для выступления на XVIII международном конгрессе в Москве (1966 год), к которому в МГУ имени М.В. Ломоносова был образован первый в СССР факультет психологии. В докладе обсуждаются современные нейропсихологические данные о функциях лобных долей мозга, которые заявлены во введении к докладу - поддержание сложных программ поведения, возможность оттормаживания нерелевантных реакций, сопоставление результатов своей активности с заранее поставленной целью. Нарушение регулирующей функции речи при этом особо выделяется как один из ключевых симптомов повреждения лобных долей. После небольшого обзора развития регулирующей функции в детстве (от 2-2.5 до 7 лет) автор переходит к обсуждению психофизиологической подосновы лобного синдрома - нарушению способности восстанавливать вегетативные компоненты угасшего ориентировочного рефлекса под влиянием речевой инструкции и поддержания активных состояний мозговой коры и связанных с ними форм активного поведения. Обсуждаются различные степени нарушения регулирующей роли речи - от грубой потери возможности выполнять простые действия по инструкции (при возможности ее повторить) до усвоения программы, но ее потери при выполнении с соскальзыванием на стереотипные реакции. Показываются трудности усвоения конфликтных инструкций (где конфликт образуется между требуемой и непосредственно возникающей эхопраксичной реакцией на стимул, как в пробах на реакцию выбора). Обсуждается нарушение планирования алгоритма действия при решении интеллектуальных задач (на конструирование, арифметических) при лобных поражениях. В конце доклада кратко освещаются основные причины разнообразия симптомов при лобных поражениях - обсуждаются варианты лобного синдрома при задне-лобной, базальной и медиальной локализации поражения, а также высокий резерв компенсации имеющихся дефицитов при благоприятном течении заболеваний.


Описание больных - Тарасов, Изотова, Талыпина, Леонтьев

автор не указан. нет г, рукопись.

Документ состоит из 4 страниц, каждая из которых посвящена краткому описанию одного пациента: больного Тарасова (27 лет, диагноз - олигоастроцитома правой задне-лобной области, в конце примечание "декомпенсация" - видимо, после операции), больной Изотовой (19 лет, астроцитома левой лобной области, из симптомов отмечается только импульсивность), больной Талыпиной (астроцитома, комментарий - "только общемозговые симптомы, после их устранения - импульсивность, отвлекаемость") и больного Леонтьева (43 года, олигоастроцитома правой лобной доли, комментарий - "нет общемозговой симптоматики"). Для каждого больного кратко описан неврологический и психический статус - как очаговая, так и общемозговая симптоматика, приведены записанные в сокращенной форме результаты обследования (чаще всего - до и после операции), в конце делается краткий вывод по каждому больному. У всех пациентов есть общие черты - долгое течение заболевания, стертость нейропсихологической симптоматики, сходство типа опухоли и ее локализации.


Лобные доли и регуляция поведения. Доклад на XVIII международном психологическом конгрессе

Лурия А.Р.. 1965 г, машинопись.

В тезисах изложены основные аспекты функции лобных долей мозга. В целом, она описана как формирование сложных программ поведения, торможение реакций на побочные сигналы и сличение результатов действия с исходными намерениями. Особое внимание уделено сигнальной регулирующей функции речи. Ее развитие описано в отногенезе, а затем проанализированы ее нарушения при поражении лобных долей. Также описаны особенности лобного синдрома при поражении различных областей лобной доли - задних, медиальных и базальных. Стертая симтоматика при рано возникающих и медленно протекающих поражениях объясняется низкой дифференциацией лобных долей.


The frontal lobes and the regulation of behavior. Paper delivered at the XVIII International Cogress of Psychology

Luria A.R.. нет г, рукопись.

Текст доклада предназначен для выступления на XVIII международном конгрессе в Москве (1966 год), к которому в МГУ имени М.В. Ломоносова был образован первый в СССР факультет психологии. В докладе обсуждаются современные нейропсихологические данные о функциях лобных долей мозга, которые заявлены во введении к докладу - поддержание сложных программ поведения, возможность оттормаживания нерелевантных реакций, сопоставление результатов своей активности с заранее поставленной целью. Нарушение регулирующей функции речи при этом особо выделяется как один из ключевых симптомов повреждения лобных долей. После небольшого обзора развития регулирующей функции в детстве (от 2-2.5 до 7 лет) автор переходит к обсуждению психофизиологической подосновы лобного синдрома - нарушению способности восстанавливать вегетативные компоненты угасшего ориентировочного рефлекса под влиянием речевой инструкции и поддержания активных состояний мозговой коры и связанных с ними форм активного поведения. Обсуждаются различные степени нарушения регулирующей роли речи - от грубой потери возможности выполнять простые действия по инструкции (при возможности ее повторить) до усвоения программы, но ее потери при выполнении с соскальзыванием на стереотипные реакции. Показываются трудности усвоения конфликтных инструкций (где конфликт образуется между требуемой и непосредственно возникающей эхопраксичной реакцией на стимул, как в пробах на реакцию выбора). Обсуждается нарушение планирования алгоритма действия при решении интеллектуальных задач (на конструирование, арифметических) при лобных поражениях. В конце доклада кратко освещаются основные причины разнообразия симптомов при лобных поражениях - обсуждаются варианты лобного синдрома при задне-лобной, базальной и медиальной локализации поражения, а также высокий резерв компенсации имеющихся дефицитов при благоприятном течении заболеваний.


The frontal lobes and the regulation of behavior. Paper delivered at the XVIII International Cogress of Psychology

Luria A.R.. нет г, машинопись.

Текст доклада предназначен для выступления на XVIII международном конгрессе в Москве (1966 год), к которому в МГУ имени М.В. Ломоносова был образован первый в СССР факультет психологии. В докладе обсуждаются современные нейропсихологические данные о функциях лобных долей мозга, которые заявлены во введении к докладу - поддержание сложных программ поведения, возможность оттормаживания нерелевантных реакций, сопоставление результатов своей активности с заранее поставленной целью. Нарушение регулирующей функции речи при этом особо выделяется как один из ключевых симптомов повреждения лобных долей. После небольшого обзора развития регулирующей функции в детстве (от 2-2.5 до 7 лет) автор переходит к обсуждению психофизиологической подосновы лобного синдрома - нарушению способности восстанавливать вегетативные компоненты угасшего ориентировочного рефлекса под влиянием речевой инструкции и поддержания активных состояний мозговой коры и связанных с ними форм активного поведения. Обсуждаются различные степени нарушения регулирующей роли речи - от грубой потери возможности выполнять простые действия по инструкции (при возможности ее повторить) до усвоения программы, но ее потери при выполнении с соскальзыванием на стереотипные реакции. Показываются трудности усвоения конфликтных инструкций (где конфликт образуется между требуемой и непосредственно возникающей эхопраксичной реакцией на стимул, как в пробах на реакцию выбора). Обсуждается нарушение планирования алгоритма действия при решении интеллектуальных задач (на конструирование, арифметических) при лобных поражениях. В конце доклада кратко освещаются основные причины разнообразия симптомов при лобных поражениях - обсуждаются варианты лобного синдрома при задне-лобной, базальной и медиальной локализации поражения, а также высокий резерв компенсации имеющихся дефицитов при благоприятном течении заболеваний.


Нарушение программирования при поражении лобных долей мозга

Лурия А.Р.. 1963 г, рукопись.

По-видимому, документ представляет собой ранний вариант статьи 1963 года "Нарушение программирования движений и действий при поражении лобных долей мозга (анализ одного случая опухоли левой лобной доли)" (документ №400). Некоторые страницы в документе пропущены. В статье приводится анализ нарушений программирования движений и действий в результате опухоли левой лобной доли (б-ная Зав, и.б. 34358). В серии опытов на выполнение отдельных и серийно организованных движений выявляются множественные эхопраксии, неспособность к переключению с одного движения на другое и выполнение серийно построенной программы двигательных актов. Выполнение серии сменяющих друг друга движений по слуховой и речевой инструкции, а также формирование условных двигательных реакций по речевой инструкции оказываются недоступными. Обсуждается роль лобной ассоциативной коры в обеспечении программирования двигательных актов.


Факторы нарушения интеллектуальных операций при локальных поражениях мозга

Лурия А.Р., Хомская Е.Д.. 1960 г, рукопись.


A modern approach to the basic forms of aphasic disorders

Luria A.R.. 1975 г, рукопись.

Согласно указаниям в документе, данный фрагмент является главой какого-то более крупного текста. Его цель - описать современный подход к проблеме афазий, причем не только назвать их основные формы, но и рассмотреть стоящие за ними факторы (механизмы). Перечисляются традиционные для неврологии формы афазий - сенсорная (афазия Вернике), моторная (афазия Брока), амнестическая - с нарушением припоминания слов, транскортикальная - с нарушением спонтанной речи, кондуктивная - с невозможностью повторения речи. После краткой истории исследования сенсорной афазии (К Вернике, П. Мари) обсуждаются современные представления о нарушении фонематического слуха как ее основном механизме. Далее анализируются моторные формы афазии с выделением ее афферентной (связанной с дефицитом кинестетического восприятия при поражении теменных отделов) и эфферентной (обусловленной нарушением серийной организации при поражении заднелобных отделов и связанных с ними базальных ганглиев) форм. Моторные формы афазии обсуждаются в контексте теории построения движений Н.А. Бернштейна, согласно которой для реализации любого движения необходима не только сохранность эфферентного звена его реализации, но и постоянный приток афферентаций (кинестетических, зрительно-пространственных) для постоянной корректировки протекания двигательного акта. Текст выглядит незаконченным.


Нарушение письма и счета при поражениях задне-лобных отделов левого полушария (к вопросу о персевераторной форме аграфии и акалькулии)

Лурия А.Р.. 1967 г, машинопись.

В статье представлен разбор случаев динамической акалькулии и аграфии - поражений счета и письма, связанных с повреждениями задне-лобных отделов левого полушария. В отличие от аграфий и акалькулий, возникающих при поражении других областей (речевых центров, затылочно-теменных зон), в основе дефицита лежит инертность стереотипов. Инертность проявляется в зеркальности письма, эхопраксиях/эхолалиях и сложностях переключения с одного стереотипа на другой. В настоящей копии описан случай одного пациента; начало статьи с описанием другого пациента отсутствует.


Нарушение решения задач при поражениях лобных долей мозга

Лурия А.Р., Цветкова Л.С.. 1965 г, машинопись.

Совместная работа А.Р. Лурии и Л.С. Цветковой посвящена проблеме решения задач при поражении лобных отделов мозга. Вероятно, она представлена в архиве несколькими документами (см. ниже). Данный фрагмент этой работы является вводным. В нем описаны основные этапы решения задачи (соответствующие строению любой целенаправленной человеческой деятельности) - ориентировка в условии на основе выделенной цели или вопроса, построение схемы / плана действия и его реализация в последовательности операций, носящих избирательный характер, сличение полученных результатов с исходными данными задачи. Обсуждается специфика нарушения решения задач при поражении лобных отделов - если при поражениях задних отделов наблюдаются трудности выполнения отдельных операций (симультанных синтезов, запоминания материала, использования речи и т.п.), то при передних повреждениях нарушается целенаправленность и произвольная регуляция интеллектуальной деятельности. Целью данной работы, которая также формулируется в данном фрагменте изучение специфики нарушения решения задач при различных вариантах лобных поражений - задне-лобном, лобно-базальном и префронтальном (в отрывке есть краткий обзор нарушений, традиционно связыаемых с каждой из выделенных областей). Далее обосновывается метод решения арифметических задач как удачная модель исследования мышления и интеллектуального акта, протекающая по описанным выше этапам. Обсуждаются варианты задач - простые, требующие только уяснения условия, конфликтные (например, где порядок действий расходится с порядком предъявления данных в условии), составные (требующие реализации сложной последовательности действий), задачи, требующие составления систем уравнений, задачи с операциями, включающими в себя инвертированный (обратный) ход действия, и т.п. Авторы подробно останавливаются на важности детальной фиксации каждого этапа решения задачи испытуемыми - повторения условия, выделения вопроса, формирования ориентировочной основы действия, составления плана решения и его реализации, контроля своей работы с коррекцией ошибок. В конце обсуждается важность активного участия экспериментатора в работе испытуемого через введение помощи и даже целенаправленного обучения больного. В этом контексте кратко освещаются основные принципы программированного восстановительного обучения как метода восстановления мышления, позволяющего также исследовать его структуру. Возможно, помимо очевидной связи со своими обозначенными в данном тексте подразделами, работа связана также и с близкими по содержанию исследованиями нарушения задач при поражении лобных отделов (см. ниже).


Нарушение решения задач при поражениях лобных долей мозга

Лурия А.Р., Цветкова Л.С.. 1965 г, машинопись.

Подраздел более крупного текста по решению задач (см. ниже связанные файлы) посвящен разбору нарушений решения арифметических задач при задне-лобной локализации поражения. Больные с данной локализацией отличаются инактивностью, связанной с дезавтоматизацей высших корковых функций, и патологической инертностью раз возникших стереотипов. Подробно разбираются результаты диагностики больного Бог. (52 года, почвовед) с опухолью (олигодендроглиомой) в парасагиттальных отделах левой задне-лобной области. Поведение больного сохраняло целенаправленность, избирательность, но в решении задач сильно проявлялись инактивность и инертность - при анализе вопроса задачи, его решении и осознаниипроделанных действий. Возможность преодоления раз возникших инертных стереотипов, особенно при введении внешней помощи, указывает, по мнению авторов, на то, что у больных данной группы страдает в первую очередь динамика интеллектуальных процессов при сохранности системы исходных намерений (программ деятельности).


Протокол обследования больной Чемодановой

автор не указан. 1963 — 1964 г, рукопись.

Документ представляет собой протокол нейропсихологического обследования пациентки Чемодановой. Указано, что пациентка имеет 4 класса образования, является сапожником, перенесла удаление опухоли (астроцитомы) из задне-лобных отделов с прорастанием ее в глубинные структуры. Обследование проводится в динамике в течение нескольких недель после операции. На 4-й день после операции описана дезориентированность, инактивность, спутанность больной. Пациентке доступно выполнение прямой инструкции или задания по типу воспроизведения смысла рассказа через ответы на вопросы, но при попытке самостоятельно удержать и выполнить ту или иную программу действия это выполнение сразу замещается соскальзываниями, конфабуляциями или персеверациями. Через 3-4 недели после операции больная ориентирована в месте и времени, многоречива, жалуется на память. На этом этапе больной в первую очередь предъявляются задачи для решения. Больной доступно повторение задачи (с помощью вопросов экспериментатора), решение простых задач (хотя оно и осложняется персеверациями математических операций), но в более сложных задачах возникает персеверация старого способа решения или даже невозможность удержать саму схему решения. При этом пациентка может успешно принять помощь в виде внешних опор и схем, помогающих программированию действий.


К нейропсихологическому анализу декодирования сообщения

Лурия А.Р.. 1971 г, машинопись.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи). Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого. Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения: 1) анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания), 2) после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла, 3) возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему, 4) анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений. Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения. Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности. Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи. Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей: 1) повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями, 2) контаминация следов, 3) инертность последней из воспринятых смысловых систем, 4) подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.


К нейропсихологическому анализу декодирования сообщения

Лурия А.Р.. 1971 г, рукопись.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи). Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого. Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения: 1) анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания), 2) после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла, 3) возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему, 4) анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений. Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения. Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности. Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи. Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей: 1) повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями, 2) контаминация следов, 3) инертность последней из воспринятых смысловых систем, 4) подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.


II К нейропсихологическому анализу кодирования речевого высказывания

Лурия А.Р.. 1972 г, машинопись.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.


II К нейропсихологическому анализу кодирования речевого высказывания

Лурия А.Р.. 1972 г, рукопись.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.


К нейропсихологическому анализу процессов коммуникации

Лурия А.Р.. нет г, рукопись.

В статье обсуждается проблема выделения основных звеньев (структурных единиц) процесса коммуникации - кодирования и декодирования сообщения. Как полагает А.Р. Лурия, только лингвистическими средствами эта задача решена быть не может - для этого очень важны данные психологии и психолингвистики. Подробно описываются этапы порождения собственного речевого высказывания с опорой на этапы, выделенные Л.С. Выготским в работе "Мышление и речь" (1934): возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Среди указанных вопросов особенно подробно обсуждается роль внутренней речи - основного механизма перевода мотива в развернутое речевое высказывание, по своему генезу возникшего из внешней речи, с этом контексте поднимается проблема поверхностного и глубинного синтаксиса (Н. Хомский). При обсуждении проблемы перевода высказывания из внутренней речи во внешнюю поднимаются 2 проблемы: 1) подбор слов - в этом контексте анализируется феномен "верчения на кончике языка", опыты Виноградовой и Эйслера с семантическими полями, делается вывод о том, что любое слово представляет собой многомерную матрицу связей, для работы с которой крайне важна селективность; 2) подбор синтаксических конструкций - здесь активно обсуждается введенное Сведелиусом различие "коммуникации событий" и "коммуникации отношений" и задача сохранения единства повествования в цепи предложений (за счет процесса "вливания смыслов", описанного Л.С. Выготским, и поддержания единой программы (установки) с постоянной обратной связью (обратной афферентацией). Обсуждается польза экспериментально-патологического метода и данных нейропсихологии для объективного изучения звеньев кодирования и декодирования сообщений: кратко освещаются функции всех трех структурно-функциональных блоков мозга, обсуждается роль лобных (префронтальных, заднелобных), височных и теменно-затылочных отделов в процессах коммуникации.


Нарушение программирования движений и действий при поражении лобных долей мозга (анализ одного случая опухоли левой лобной доли)

Лурия А.Р., Прибрам К., Хомская Е.Д.. 1963 г, машинопись.

В статье приводится анализ нарушений программирования движений и действий в результате опухоли левой лобной доли (б-ная Зав, и.б. 34358). В серии опытов на выполнение отдельных и серийно организованных движений выявляются множественные эхопраксии, неспособность к переключению с одного движения на другое и выполнение серийно построенной программы двигательных актов. Выполнение серии сменяющих друг друга движений по слуховой и речевой инструкции, а также формирование условных двигательных реакций по речевой инструкции оказываются недоступными. Обсуждается роль лобной ассоциативной коры в обеспечении программирования двигательных актов.


Нарушение программирования движений и действий при поражении лобных долей мозга (анализ одного случая опухоли левой лобной доли)

Лурия А.Р., Прибрам К., Хомская Е.Д.. 1963 г, машинопись.

В статье приводится анализ нарушений программирования движений и действий в результате опухоли левой лобной доли (б-ная Зав, и.б. 34358). В серии опытов на выполнение отдельных и серийно организованных движений выявляются множественные эхопраксии, неспособность к переключению с одного движения на другое и выполнение серийно построенной программы двигательных актов. Выполнение серии сменяющих друг друга движений по слуховой и речевой инструкции, а также формирование условных двигательных реакций по речевой инструкции оказываются недоступными. Обсуждается роль лобной ассоциативной коры в обеспечении программирования двигательных актов.


Протокол: больной Фокеев

1977 г, машинопись.

Нейропсихологическое обследование больного Фокеева (70670) с подозрением на опухоль задне-лобных отделов левого полушария. К сохранным функциям относятся праксис позы, пространства и все, что требует пространственного или симультанного анализа. Все динамические процессы оказываются дефектны по принципу фрагментарности выполнения задания и патологической инертности. Сохранная критика к выполнению задания дает основание предположить, что поражение не префронтальное, а задне-лобное.