Поиск

Найдено 48 документов.


Лобные доли мозга и организация психической деятельности

Лурия А.Р.. 1965 г, машинопись.

В обзоре описана функция лобных долей с точки зрения современной автору науки о мозге. После краткого исторического обзора автор обобщает результаты экспериментов с животными с экстрипированными лобными долями и данные пациентов с массивными поражениями лобных долей вследствие ранения или опухоли. Выполнение заданий с однозначным ответом не вызывает затруднений. Однако если необходимо выбрать из нескольких равновероятных альтернатив, реакции замещаются упроченными стереотипами или побочными ориентировочными реакциями. Затруднения также представляют нетипичные предметные действия и задания на перекодирование внешней информации, такие как условная двигательная реакция. Избирательная мобилизация организма в ответ на речевую инструкцию, выраженная непроизвольными электрофизиологическими, кожно-гальваническими и сосудистыми реакциями, также нарушается при поражении лобных долей. Таким образом, функция лобных долей - это создание сложных программ деятельности, перекодирование поступающей информации и регулирование дейтельности в соответствие с созданными программами.


"Глубинная группа" (черновики с описанием больных)

автор не указан. нет г, рукопись.

Черновик из 5 страниц представляет собой краткие систематизирующие записи по результатам диагностики 4 разных больных – Теплинского, Беленького (?), Борошина (?), Надеждина. Они объединены общим титульным листом с названием «Глубинная группа», на котором перечислена общая для всех пациентов симптоматика – нарушения тонуса, сна, эмоциональная расторможенность и неадекватное поведение при сохранности праксиса и интеллектуальной сферы. Связан с сообщением из цикла «Варианты лобного синдрома» – «Нарушение психических процессов при глубокой перивентрикулярной опухоли лобной доли»: в этих документах разбирается больной Теплинский, упомянутый в этих черновиках.


Disturbances of selectivity of mental processes with lesion of the frontal lobes

Crichley M., Luria A.R., Khomskaya E.D.. 1965 г, рукопись.

Статья посвящена поражениям глубинных (медиальных) отделов лобных долей, при которых на первый план выступают нарушения ориентировки в пространстве и времени и нарушения избирательности психических процессов без выраженных нарушений гнозиса, праксиса и речи. Как подчеркивают авторы, чаще всего повреждение этих отделов сочетается с выраженной общемозговой симптоматикой (связанной с повышением давления и интоксикацией), что затрудняет обсуждение того, насколько именно медиальные лобные отделы связаны с данными нарушениями. В этой связи особенный интерес представляют наблюдения за больными без такой общемозговой симптоматики, но с поражениями в медиальных лобных отделах. В статье описаны результаты нейропсихологического обследования пациента Вас., 64 лет, с высоким преморбидным уровнем образования. Пациент при сохранности гностических операций, движений, большинства компонентов речевой системы демонстрировал грубые нарушения ориентировки в месте и времени, нарушения селективности при усвоении последовательностей (движений, рисунков) при запоминании на слух материала (слов, фраз, текстов), при показе рисунков по их названиям (при предъявлении нескольких названий сразу) и интеллектуальных операций (понимание пословиц, тест "Простые аналогии" и т.п.). В обсуждении результатов авторы предполагают, что указанная картина обусловлена локальным поражением медиальных лобных отделов левого полушария и нарушением их связи с ретикулярной формацией и височными отделами.


Disturbances of selectivity of mental processes with lesion of the frontal lobes

Crichley M., Luria A.R., Khomskaya E.D.. 1965 г, машинопись.

Статья посвящена поражениям глубинных (медиальных) отделов лобных долей, при которых на первый план выступают нарушения ориентировки в пространстве и времени и нарушения избирательности психических процессов без выраженных нарушений гнозиса, праксиса и речи. Как подчеркивают авторы, чаще всего повреждение этих отделов сочетается с выраженной общемозговой симптоматикой (связанной с повышением давления и интоксикацией), что затрудняет обсуждение того, насколько именно медиальные лобные отделы связаны с данными нарушениями. В этой связи особенный интерес представляют наблюдения за больными без такой общемозговой симптоматики, но с поражениями в медиальных лобных отделах. В статье описаны результаты нейропсихологического обследования пациента Вас., 64 лет, с высоким преморбидным уровнем образования. Пациент при сохранности гностических операций, движений, большинства компонентов речевой системы демонстрировал грубые нарушения ориентировки в месте и времени, нарушения селективности при усвоении последовательностей (движений, рисунков) при запоминании на слух материала (слов, фраз, текстов), при показе рисунков по их названиям (при предъявлении нескольких названий сразу) и интеллектуальных операций (понимание пословиц, тест "Простые аналогии" и т.п.). В обсуждении результатов авторы предполагают, что указанная картина обусловлена локальным поражением медиальных лобных отделов левого полушария и нарушением их связи с ретикулярной формацией и височными отделами.


Лобные доли и организация психической деятельности

Лурия А.Р.. 1965 г, машинопись.

В обзоре описана функция лобных долей с точки зрения современной автору науки о мозге. После краткого исторического обзора автор обобщает результаты экспериментов с животными с экстрипированными лобными долями и данные пациентов с массивными поражениями лобных долей вследствие ранения или опухоли. Выполнение заданий с однозначным ответом не вызывает затруднений. Однако если необходимо выбрать из нескольких равновероятных альтернатив, реакции замещаются упроченными стереотипами или побочными ориентировочными реакциями. Затруднения также представляют нетипичные предметные действия и задания на перекодирование внешней информации, такие как условная двигательная реакция. Избирательная мобилизация организма в ответ на речевую инструкцию, выраженная непроизвольными электрофизиологическими, кожно-гальваническими и сосудистыми реакциями, также нарушается при поражении лобных долей. Таким образом, функция лобных долей - это создание сложных программ деятельности, перекодирование поступающей информации и регулирование дейтельности в соответствие с созданными программами.


Титул1.Нарушение программирования действий при поражении лобных долей мозга. I. Нарушение программировангия действий при двустороннем поражении лобных долей мозга. Титул 2.Нарушение программирования действий при поражении лобных долей мозга. II. (далее зачеркнуто)

Лурия А.Р.. 1963 г, рукопись.

В материале содержатся протоколы обследования (вероятно, больной Горл., и.б. 35861, чьи нарушения анализируются далее в тексте). За протоколами обследования следует рукописный текст второй части более крупного исследования нарушений программирования в результате поражения лобных отделов (первая часть в документе не представлена). В представленном тексте анализируются нарушения больной Горл. в программирования речевой деятельности, простых движений, выполнении серийных программ, оценке своих и чужих ошибок.


Нарушение регуляции действия при поражении лобных долей мозга

Лурия А.Р., Хомская Е.Д.. 1962 г, машинопись.

Глава содержит обзор возможных нарушений регуляции действия при лобном синдроме. Нарушения при лобном синдроме связаны с аспонотанностью действия, отсутствием критики и дефицитом выполнения сложных программ. В обзоре рассматривается не только нарушения движения, но и дефициты речевой регуляции двигательных реакций, в том числе вегетативных компнентов ориентировочных рефлексов.


Нарушение решения задач при развитии массивного "лобного синдрома"

Лурия А.Р., Цветкова Л.С.. 1965 г, машинопись.

Автор анализирует длительную серию наблюдений, проведенных с больным Урб. (29302) в течение развития его заболевания. Медленно растущая внутримозговая опухоль правой лобной доли была удалена, а затем развилась повторно в левом полушарии и была удалена частично. Материалы обследований данного больного позволяют отследить, что именно вносит в развитие синдрома последовательный выход из строя отдельных систем лобных отделов. Центральное место в статье отводится анализу постепенного распада интеллектуальной деятельности больного, что имеет большую ценность для понимания логики нарастающего патологического процесса и роли различных систем лобных долей в обеспечении нормальной интеллектуальной деятельности.


Нарушение решения задач при развитии массивного "лобного синдрома"

Лурия А.Р., Цветкова Л.С.. 1965 г, машинопись.

А.Р. Лурия анализирует нарушения, возникающие в решении задач б-ным Бред. (и.б. 21178). Фон данных нарушений составляет импульсивность, невозможность подавить всплывающие связи и подчинить интеллектуальную деятельность заданной программе, снижение критичности. Больному было доступно решение простых задач, условие которых однозначно определяет алгоритм решения, однако при решении более сложно построенных задач выявляются грубые дефекты всей интеллектуальной деятельности. В сериях экспериментов автор анализирует компоненты данных нарушений.


Нарушение решения задач у больных со стертым "лобным синдромом"

Лурия А.Р., Цветкова Л.С.. 1965 г, машинопись.

В статье анализируется нарушения, возникающие при практически бессимптомно протекающих поражениях лобных отделов. Картина нарушений данных больных характеризуется импульсивностью, стабильно проявляющейся в самых разнообразных нейропсихологических пробах, невозможностью затормозить возникающие фрагментарные реакции. С особой отчетливостью данные нарушения раскрываются при решении задач: больные неспособны провести аналитико-синтетическую работу над условием задачи и заменяют ее подлинное решение фрагментарными операциями, всплывающими независимо от ее смысловой структуры.


Нарушение решения задач при развитии массивного "лобного синдрома"

Лурия А.Р., Цветкова Л.С.. 1965 г, машинопись.

По-видимому, документ представляет собой завершение объемного исследования нарушений интеллектуальных процессов у пациентов с поражениями лобных долей мозга. В данном материале автор обобщает исследования решения задач данными больными и формулирует ключевые факторы, нарушения которых приводят к различным формам распада интеллектуальной деятельности, а также их нейроанатомические корреляты.


Протокол обследования больного Иванова В.П.

автор не указан. 1963 г, рукопись.

Протокол посвящен исследованию решения задач больным Ивановым Виктором Петровичем (диагноз - арахноид-эндотелиома левой лобной области). В кратком резюме, предваряющем подробный протокол, отмечается инактивность больного на фоне нестойкости следов памяти. Больному доступно решение простых задач, схема решения задачи принципиально сохранна, но она нестойка и легко заменяется побочными ассоциациями или стереотипами, фрагментарным решением или упрощениями программы. Больной не сличает выполняемые действия с условием, недостаточно критичен к результату, но при этом в определенном объеме доступен обучению. Отдельно исследовалось отсроченное воспроизведение решения. Помимо задач больному предъявлялись отдельные нейропсихологические пробы (реципрокная координация, праксис позы пальцев, проба Хэда, счет, ритмы - оценка, повторение по образцу и по речевой инструкции, повторение слов, понимание рассказов).


Протоколы исследования Автономова

Лурия А.Р.. 1929 — 1934 г, машинопись, рукопись.

Папка представляет собой материал по одному из пациентов А.Р Лурии – М.А. Автономову, исследовавшемуся с 1929 по 1934 гг. до смерти больного 15.11.1934. Пациент страдал мозговым сифилисом и на фоне данной патологии демонстрировал заметные нарушения речи, мышления, в ряде случаев - общую инактивность, недостаточную ориентировку в ситуации, снижение критики. В истории болезни также отмечаются личностные изменения по типу легкой уплощенности. За 1929 год в папке присутствует большое количество медицинских документов (анамнез, история болезни, результаты анализов и диагностических обследований, данные врачебных наблюдений в период госпитализации), а также результаты психологической диагностики (исследование зрительного восприятия, пробы на повторение слогов и слов, на называние изображений, предметов и действий, на воспроизведение автоматизированных рядов, на понимание смысла прочитанного текста, исследование зрительной и слухоречевой памяти, оценка счетных навыков, задания на понимание пословиц и решение задач и ряд других). За 1933-1934 гг. в папке присутствует большое количество протоколов нейропсихологического обследования. В них очень подробно исследуется речь и мышление больного, по всей видимости, с элементами формирующего эксперимента – многие пробы разбираются крайне подробно, некоторые повторяются. Большое внимание уделяется таким заданиям, как понимание пословиц, силлогизмов, поиск логических несоответствий, определение понятий, определение грамматических категорий у заданных слов (часть речи, род, число, падеж), понимание логико-грамматических конструкций, самостоятельное составление предложений и текстов. В некоторых протоколах присутствуют комментарии А.Р. Лурии на полях или в конце протокола, кратко резюмирующие наблюдаемые им нарушения. Вероятно, по данным нейропсихологического обследования можно говорить о сочетании пространственных (квазипространственных) и регуляторных нарушений у больного. Также в папке лежат 3 карточки маленького формата – вероятно, конспекты какой-то книги, где часть текста написана по-русски, часть – по-французски; в них присутствуют и комментарии А.Р. Лурии по поводу прочитанного.


Нейропсихологический анализ амнестического синдрома

Лурия А.Р.. 1967 г, рукопись.

Статья посвящена механизмам амнестического (корсаковского) синдрома и призвана ответить на вопрос о том, что лежит в его основе: слабость следов памяти или их повышенная тормозимость интерференцией. Приводятся классические данные (Э. Клапаред, А.Н. Леонтьев), указывающие на то, что пациенты с корсаковским синдромом могут сохранять память о том или ином событии (что выражается в их действиях и условных ранее выработанных реакциях), но не могут произвольно извлечь его из памяти; это свидетельствует в пользу гипотезы интерференции как более правомерной. Для детального анализа корсаковского синдрома описывается случай больной Рак. (40 лет, экономист), поступившей в Институт нейрохирургии с опухолью, нарушающей нормальное взаимодействие диэнцефальных и корковых структур и демонстрирующей грубые нарушения памяти, сознания и регуляции поведения. Больная наблюдалась в течение 2 месяцев до своей смерти. У больной наблюдалось снижение критичности с нарушением ориентировки в месте и времени, грубые амнестические нарушения (запоминания текущих событий) при отсутствии явных дефицитов в праксисе, гнозисе, речи и даже в интеллектуальных операциях (в том числе в решении задач). Для ответа на вопрос о механизмах нарушения памяти с больной проводится ряд экспериментов по изучению памяти: опыт Конорского на сравнение двух раздражителей, между которыми была пауза, опыт с фиксированной установкой (по Д.Н. Узнадзе), запоминание серий слов и фраз, рассказов, изображений, движений и действий и формирование условных реакций, запоминание словесных связей (все перечисленные опыты строились как опыты с ретроактивным торможением). Кроме того, исследовалось опосредованное запоминание: было показано, что больная не в состоянии избирательно использовать вспомогательные связи между стимулом и стимулом-средством для запоминания, выделяя их из возможных альтернатив. За этим может стоять физиологический механизм "уравнивания" следов памяти по возбудимости, делающий невозможным их избирательное извлечение из памяти. В заключении делается вывод о том, что центральным механизмом нарушения памяти при амнестическом синдроме все же является именно повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями.


Об амнестическом синдроме при лобно-диэнцефальных поражениях

Лурия А.Р.. 1965 г, рукопись.

Статья посвящена нейропсихологическому синдрому массивных двусторонних поражений лобных долей с вовлечением в патологический процесс диэнцефальных структур. Амнестические нарушения по типу корсаковского синдрома сочетаются в этом случае с явлениями инактивности, нарушениями избирательности и снижением критичности. В статье описывается больной Жер. (56 лет, работник торговой сети, высокий преморбидный уровень образования), у которого указанный синдром возник после операции по удалению супра- и эндоселлярной опухоли с повреждением лобных долей и нарушением гемо- и ликвородинамики в этой области. В преморбиде пациент госпитализировался по поводу депрессивных и тревожно-мнительных состояний, страдал головными болями. До операции у пациента отмечались аффективные изменения, обонятельные и вкусовые галлюцинации, расстройства сна и снижение памяти на текущие события при общей сохранности и критичности. После операции у больного возникли нарушения сознания с явлениями спутанности. Спустя 3 недели после операции пациент постепенно стал доступен нейропсихологическому обследованию и наблюдался в течение 2 месяцев. На первый план в структуре его дефекта выходили нарушения памяти в сочетании с нарушением ориентировки, спутанностью сознания и конфабуляциями, нарушениями целенаправленных действий и критики. Грубых нарушений гнозиса, праксиса и речи у больного при этом не отмечалось. В статье подробно описывается нарушение выполнения больным условных действий (реакций выбора), словесной памяти (причем помимо указанных выше симптомов обнаружено, что узнавание у больного протекает лишь ненамного лучше воспроизведения). Отдельно анализируется повышенное влияние ретроактивного торможения на мнестические процессы больного, трудности активного припоминания и возвращения к прошлому опыту, невозможность опосредствованного запоминания. Статья завершается описанием частичного восстановления нарушенных функций в течение 7 недель наблюдения за больным.


Об амнестическом синдроме при лобно-диэнцефальных поражениях

Лурия А.Р.. 1965 г, машинопись.

Статья посвящена нейропсихологическому синдрому массивных двусторонних поражений лобных долей с вовлечением в патологический процесс диэнцефальных структур. Амнестические нарушения по типу корсаковского синдрома сочетаются в этом случае с явлениями инактивности, нарушениями избирательности и снижением критичности. В статье описывается больной Жер. (56 лет, работник торговой сети, высокий преморбидный уровень образования), у которого указанный синдром возник после операции по удалению супра- и эндоселлярной опухоли с повреждением лобных долей и нарушением гемо- и ликвородинамики в этой области. В преморбиде пациент госпитализировался по поводу депрессивных и тревожно-мнительных состояний, страдал головными болями. До операции у пациента отмечались аффективные изменения, обонятельные и вкусовые галлюцинации, расстройства сна и снижение памяти на текущие события при общей сохранности и критичности. После операции у больного возникли нарушения сознания с явлениями спутанности. Спустя 3 недели после операции пациент постепенно стал доступен нейропсихологическому обследованию и наблюдался в течение 2 месяцев. На первый план в структуре его дефекта выходили нарушения памяти в сочетании с нарушением ориентировки, спутанностью сознания и конфабуляциями, нарушениями целенаправленных действий и критики. Грубых нарушений гнозиса, праксиса и речи у больного при этом не отмечалось. В статье подробно описывается нарушение выполнения больным условных действий (реакций выбора), словесной памяти (причем помимо указанных выше симптомов обнаружено, что узнавание у больного протекает лишь ненамного лучше воспроизведения). Отдельно анализируется повышенное влияние ретроактивного торможения на мнестические процессы больного, трудности активного припоминания и возвращения к прошлому опыту, невозможность опосредствованного запоминания. Статья завершается описанием частичного восстановления нарушенных функций в течение 7 недель наблюдения за больным.


Синдром первичной адинамии при глубоких паравентрикулярных опухолях правой лобной доли (случ. Теплинского)

Лурия А.Р.. 1970 г, рукопись.

Работа посвящена описанию явлений адинамии и нарушений тонуса при глубоких паравентрикулярных опухолях лобных долей. Пациент Теплинский (22 года, студент) перенес операцию по удалению опухоли, в нейропсихологическом обследовании демонстрировал только легкие признаки дисфункции правого полушария - снижение критики, беспечность, нарушения внимания, импульсивность без нарушений сознания и ориентировки, с сохранной речью и мышлением. После операции через 2 месяца был повторно госпитализирован с ухудшениями. В обследовании больной демонстрировал загруженность, истощаемость, инактивность, отвлекаемость, в пробах на выполнение двигательных или графомоторных программ - потерю программы или персевераторное выполнение, но по-прежнему без нарушений ориентировки, сознания и без первичного распада сложных интеллектуальных процессов.


Синдром первичной адинамии при глубоких паравентрикулярных опухолях правой лобной доли (случ. Теплинского)

Лурия А.Р.. 1970 г, машинопись.

Работа посвящена описанию явлений адинамии и нарушений тонуса при глубоких паравентрикулярных опухолях лобных долей. Пациент Теплинский (22 года, студент) перенес операцию по удалению опухоли, в нейропсихологическом обследовании демонстрировал только легкие признаки дисфункции правого полушария - снижение критики, беспечность, нарушения внимания, импульсивность без нарушений сознания и ориентировки, с сохранной речью и мышлением. После операции через 2 месяца был повторно госпитализирован с ухудшениями. В обследовании больной демонстрировал загруженность, истощаемость, инактивность, отвлекаемость, в пробах на выполнение двигательных или графомоторных программ - потерю программы или персевераторное выполнение, но по-прежнему без нарушений ориентировки, сознания и без первичного распада сложных интеллектуальных процессов.


О стойких явлениях деперсонализации после удаления краниофарингомы с резекцией полюса правой лобной доли (больной Дубинский)

Лурия А.Р.. 1970 г, рукопись.

Сообщение посвящено описанию нейропсихологического синдрома при поражении медиальных отделов полушарий и передних отделов лимбической области, при котором на первый план выступают стойкие нарушения ориентировки, спутанность, нарушения сознания. Особенную роль при этом играют правополушарные структуры Синдром описывается на примере больного Дубинского (39 лет, инженер), перенесшего удаление опухоли (краниофарингомы) глубинных отделов правого полушария с резекцией полюса правой лобной доли. До операции при полностью сохранной ориентировке, отсутствии нарушений в большинстве высших психических функций больной демонстрировал только легкое снижение памяти и незначительную импульсивность. После операции состояние пациента заметно ухудшилось: гнозис, праксис, речь оставались сохранными, но на первый план вышли грубые нарушения сознания со спутанностью и конфабуляциями, деперсонализацией, нарушения ориентировки и критики. Нарушения памяти при этом стали значительно грубее. После почти полного регресса большинства симптомов явления деперсонализации и конфабуляции достаточно стойко сохранялись даже после месяца с момента операции. Отчасти механизмы синдрома могут быть связаны со спазмом обеих передних мозговых артерий.


О стойких явлениях деперсонализации после удаления краниофарингомы с резекцией полюса правой лобной доли (больной Дубинский)

Лурия А.Р.. 1970 г, машинопись.

Сообщение посвящено описанию нейропсихологического синдрома при поражении медиальных отделов полушарий и передних отделов лимбической области, при котором на первый план выступают стойкие нарушения ориентировки, спутанность, нарушения сознания. Особенную роль при этом играют правополушарные структуры Синдром описывается на примере больного Дубинского (39 лет, инженер), перенесшего удаление опухоли (краниофарингомы) глубинных отделов правого полушария с резекцией полюса правой лобной доли. До операции при полностью сохранной ориентировке, отсутствии нарушений в большинстве высших психических функций больной демонстрировал только легкое снижение памяти и незначительную импульсивность. После операции состояние пациента заметно ухудшилось: гнозис, праксис, речь оставались сохранными, но на первый план вышли грубые нарушения сознания со спутанностью и конфабуляциями, деперсонализацией, нарушения ориентировки и критики. Нарушения памяти при этом стали значительно грубее. После почти полного регресса большинства симптомов явления деперсонализации и конфабуляции достаточно стойко сохранялись даже после месяца с момента операции. Отчасти механизмы синдрома могут быть связаны со спазмом обеих передних мозговых артерий.