Поиск

Найдено 8 документов.


Пути и средства кодирования смысла

Кнебель М.О., Лурия А.Р.. 1970 г, машинопись.

В статье освещается вопрос о том, какие средства доступны говорящему для того, чтобы донести смысл или подтекст сообщения. Система кодов языка позволяет передать лишь объективные значения сообщения, в то время как в отношении передачи подтекста особый интерес представляет система внеязыковых средств коммуникации, таких как мимика, жесты, интонация. Механизмы декодирования внутреннего смысла текста обсуждаются в контексте актерской работы по анализу и воспроизведению своей роли.


Пути и средства кодирования смысла

Кнебель М.О., Лурия А.Р.. 1970 г, машинопись.

В статье освещается вопрос о том, какие средства доступны говорящему для того, чтобы донести смысл или подтекст сообщения. Система кодов языка позволяет передать лишь объективные значения сообщения, в то время как в отношении передачи подтекста особый интерес представляет система внеязыковых средств коммуникации, таких как мимика, жесты, интонация. Механизмы декодирования внутреннего смысла текста обсуждаются в контексте актерской работы по анализу и воспроизведению своей роли.


Пути и средства кодирования смысла

Кнебель М.О., Лурия А.Р.. 1970 г, машинопись.

В статье освещается вопрос о том, какие средства доступны говорящему для того, чтобы донести смысл или подтекст сообщения. Система кодов языка позволяет передать лишь объективные значения сообщения, в то время как в отношении передачи подтекста особый интерес представляет система внеязыковых средств коммуникации, таких как мимика, жесты, интонация. Механизмы декодирования внутреннего смысла текста обсуждаются в контексте актерской работы по анализу и воспроизведению своей роли.


Пути и средства кодирования смысла

Кнебель М.О., Лурия А.Р.. 1970 г, рукопись.

В статье освещается вопрос о том, какие средства доступны говорящему для того, чтобы донести смысл или подтекст сообщения. Система кодов языка позволяет передать лишь объективные значения сообщения, в то время как в отношении передачи подтекста особый интерес представляет система внеязыковых средств коммуникации, таких как мимика, жесты, интонация. Механизмы декодирования внутреннего смысла текста обсуждаются в контексте актерской работы по анализу и воспроизведению своей роли.


Аффективные изменения при массивных поражениях правой лобно-височной доли (больной Толчинский)

Лурия А.Р.. 1970 г, рукопись.

Поражения правой лобно-височной области являются к моменту написания работы мало изученной в нейропсихологии темой. Данные нарушения описываются через случай больного Толчинского (28 лет, инженер), перенесшего несколько операций по удалению крупной опухоли (саркоматозной эндотелиомы) базальных отделов правой лобно-височной области с влиянием на ствол мозга. При первом поступлении больной был загружен, инактивен, амимичен, эмоционально безразличен, достаточно ориентирован в месте, но недостаточно - во времени. На первый план выходили гипертензионные явления в сочетании с инертностью в праксисе, скандированной речью. После операции больной активен, правильно ориентирован, в праксисе регуляторных нарушений уже не отмечается (но присутствуют пространственные ошибки). Речь, память больного сохранны, но отмечаются грубые нарушения в передаче смысла пословиц и сюжетных картин - резонерство, невозможность выделить аффективно-существенные элементы и соскальзывание на инертные стереотипы. Это сопровождается сохранностью формально-логических операций мышления, больше связанных с работой левого полушария.


Аффективные изменения при массивных поражениях правой лобно-височной доли (больной Толчинский)

Лурия А.Р.. 1970 г, машинопись.

Поражения правой лобно-височной области являются к моменту написания работы мало изученной в нейропсихологии темой. Данные нарушения описываются через случай больного Толчинского (28 лет, инженер), перенесшего несколько операций по удалению крупной опухоли (саркоматозной эндотелиомы) базальных отделов правой лобно-височной области с влиянием на ствол мозга. При первом поступлении больной был загружен, инактивен, амимичен, эмоционально безразличен, достаточно ориентирован в месте, но недостаточно - во времени. На первый план выходили гипертензионные явления в сочетании с инертностью в праксисе, скандированной речью. После операции больной активен, правильно ориентирован, в праксисе регуляторных нарушений уже не отмечается (но присутствуют пространственные ошибки). Речь, память больного сохранны, но отмечаются грубые нарушения в передаче смысла пословиц и сюжетных картин - резонерство, невозможность выделить аффективно-существенные элементы и соскальзывание на инертные стереотипы. Это сопровождается сохранностью формально-логических операций мышления, больше связанных с работой левого полушария.


Протокол: больной Коркин

автор не указан, Лурия А.Р.. 1975 г, рукопись.

В протоколе указано, что пациент проходит "проверку через 6 лет" (получил тяжелую двустороннюю травму лобных отделов, вероятно, с почти полным повреждение полюса лобных долей и базальных отделов). Обследование проводится в течение нескольких дней. При сохранности праксиса и гнозиса у пациента отмечаются колебания внимания при выполнении программ в счетной деятельности, легкие мнестические трудности также по регуляторному типу (без явных отклонений от нормы) и по типу легких трудностей самостоятельной опоры на вспомогательные смысловые связи. Наиболее яркие нарушения возникают при необходимости понимания скрытого смысла (эмоционального подтекста) сюжетных картин - восприятие больного становится фрагментарным, инертным, инактивным. Пассивность, общее снижение активности отмечается и в личностной позиции больного (что подтверждается проведением опыта с прерванным действием). В мышлении отмечается стереотипия, застревание на деталях.


Протокол: больной Коркин

автор не указан, Лурия А.Р.. 1975 г, машинопись.

В протоколе указано, что пациент проходит "проверку через 6 лет" (получил тяжелую двустороннюю травму лобных отделов, вероятно, с почти полным повреждение полюса лобных долей и базальных отделов). Обследование проводится в течение нескольких дней. При сохранности праксиса и гнозиса у пациента отмечаются колебания внимания при выполнении программ в счетной деятельности, легкие мнестические трудности также по регуляторному типу (без явных отклонений от нормы) и по типу легких трудностей самостоятельной опоры на вспомогательные смысловые связи. Наиболее яркие нарушения возникают при необходимости понимания скрытого смысла (эмоционального подтекста) сюжетных картин - восприятие больного становится фрагментарным, инертным, инактивным. Пассивность, общее снижение активности отмечается и в личностной позиции больного (что подтверждается проведением опыта с прерванным действием). В мышлении отмечается стереотипия, застревание на деталях.