Поиск

Найдено 34 документов.


Психология и локальная диагностика мозговых поражений

автор не указан. 1963 г, рукопись.

В данных тезисах ставится вопрос о том, может ли психология быть полезной в задаче локальной диагностике мозговых поражений. А.Р. Лурия отмечает, что на первый взгляд это кажется сложным из-за того, что всякое нарушение головного мозга вызывает нарушение множества различных психических функций, однако эта проблема преодолевается, если отталкиваться от того, что эти нарушения всякий раз будут носить различный и специфичный характер, обусловленный нарушением конкретного нейропсихологического фактора. Соответственно, перед психологом здесь встает задача исследования не просто распада того или иного психического процесса, но его характера (типа, стиля). Это имеет значение и для психологической науки, которая через изучение локальных поражений получает новые знания о строении психологических процессов в ходе анализа того, как внешне различные процессы могут быть обусловлены общим фактором и, напротив, как за внешне сходной феноменологией могут стоять различные мозговые механизмы. Указанные положения иллюстрируются примерами из области письма, фонематического и музыкального слуха, пространственной организации и счета. Могут быть связаны с несколькими другими тезисами по нейропсихологической диагностике сходного содержания, также представленными в архиве.


Нейропсихология и её значение для психологической науки (доклад на XVIII Международном Психологическом Конгрессе)

Лурия А.Р.. 1965 г, машинопись.

В докладе к XVIII Международному психологическому конгрессу, который проводился на только что образованном как раз к его проведению первому в стране факультете психологии в МГУ имени М.В. Ломоносова, А.Р. Лурия обсуждает значение нейропсихологии и знаний о мозге для психологической науке в целом, останавливаясь на вкладе нейропсихологии в разработку методов диагностики психических процессов. В докладе обсуждается, как в дополнение к статистическим методам факторного анализа нейропсихологическая диагностика позволяет выделить стоящие за различными на первый взгляд нарушениями общие механизмы и, наоборот, разделить по принципу разных факторов, лежащих в их основе, сходные на первый взгляд психические нарушения. В качестве примеров приводится различие мозговых механизмов фонематического и музыкального слуха и разнообразие симптоматики, возникающей при нарушении пространственного анализа и синтеза.


A modern approach to the basic forms of aphasic disorders

Luria A.R.. 1975 г, рукопись.

Согласно указаниям в документе, данный фрагмент является главой какого-то более крупного текста. Его цель - описать современный подход к проблеме афазий, причем не только назвать их основные формы, но и рассмотреть стоящие за ними факторы (механизмы). Перечисляются традиционные для неврологии формы афазий - сенсорная (афазия Вернике), моторная (афазия Брока), амнестическая - с нарушением припоминания слов, транскортикальная - с нарушением спонтанной речи, кондуктивная - с невозможностью повторения речи. После краткой истории исследования сенсорной афазии (К Вернике, П. Мари) обсуждаются современные представления о нарушении фонематического слуха как ее основном механизме. Далее анализируются моторные формы афазии с выделением ее афферентной (связанной с дефицитом кинестетического восприятия при поражении теменных отделов) и эфферентной (обусловленной нарушением серийной организации при поражении заднелобных отделов и связанных с ними базальных ганглиев) форм. Моторные формы афазии обсуждаются в контексте теории построения движений Н.А. Бернштейна, согласно которой для реализации любого движения необходима не только сохранность эфферентного звена его реализации, но и постоянный приток афферентаций (кинестетических, зрительно-пространственных) для постоянной корректировки протекания двигательного акта. Текст выглядит незаконченным.


Hundred years of the Wernicke's "Aphasic symptomocomplex"

Luria A.R.. 1975 г, машинопись.

В этом очерке Лурия описывает историю развития представления о сенсорной афазии. Прежде всего, он указывает, что открытие Вернике (как, кстати, и открытие Брока) не могло быть адекватно объяснено в рамках психологических теорий того времени. Так, теория "представлений", в рамках которых сенсорная афазия описывалась как нарушение "понятия слова", давала основание для двоякого понимания синдрома: либо как слухового дефекта речевых зон, либо как нарушения понятий. Только в 20 веке лингвистическое учение о фонеме позволило адекватно определить синдром как расстройство фонематического слуха. Далее, по аналогии с двумя типами зрительной агнозии Лиссауэра, Лурия определяет два типа сенсорной (акустико-гностической) афазии. При одной форме больной теряет способность различать фонемы; страдает повторение; в основе отчуждения смысла слова здесь лежит распад фонематического строя речи. При другой форме четкость фонематического слуха остается сохранной; оставаясь способным воспринять звуковую форму, больной не в состоянии узнать значение слова. В заключение Лурия описывает третью форму височной афазии - акустико-мнестическую, при которой страдает объем слухо-речевой памяти.


Hundert Jahre des "Aphasischen Symptomenkomplexes" (Der Schicksal einer Entdeckung)

Luria A.R.. 1974 г, рукопись.

В этом очерке Лурия описывает историю развития представления о сенсорной афазии. Прежде всего, он указывает, что открытие Вернике (как, кстати, и открытие Брока) не могло быть адекватно объяснено в рамках психологических теорий того времени. Так, теория "представлений", в рамках которых сенсорная афазия описывалась как нарушение "понятия слова", давала основание для двоякого понимания синдрома: либо как слухового дефекта речевых зон, либо как нарушения понятий. Только в 20 веке лингвистическое учение о фонеме позволило адекватно определить синдром как расстройство фонематического слуха. Далее, по аналогии с двумя типами зрительной агнозии Лиссауэра, Лурия определяет два типа сенсорной (акустико-гностической) афазии. При одной форме больной теряет способность различать фонемы; страдает повторение; в основе отчуждения смысла слова здесь лежит распад фонематического строя речи. При другой форме четкость фонематического слуха остается сохранной; оставаясь способным воспринять звуковую форму, больной не в состоянии узнать значение слова. В заключение Лурия описывает третью форму височной афазии - акустико-мнестическую, при которой страдает объем слухо-речевой памяти.


Hundert Jahre des "Aphasischen Symptomenkomplexes" (Der Schicksal einer Entdeckung)

Luria A.R.. 1974 г, машинопись.

В этом очерке Лурия описывает историю развития представления о сенсорной афазии. Прежде всего, он указывает, что открытие Вернике (как, кстати, и открытие Брока) не могло быть адекватно объяснено в рамках психологических теорий того времени. Так, теория "представлений", в рамках которых сенсорная афазия описывалась как нарушение "понятия слова", давала основание для двоякого понимания синдрома: либо как слухового дефекта речевых зон, либо как нарушения понятий. Только в 20 веке лингвистическое учение о фонеме позволило адекватно определить синдром как расстройство фонематического слуха. Далее, по аналогии с двумя типами зрительной агнозии Лиссауэра, Лурия определяет два типа сенсорной (акустико-гностической) афазии. При одной форме больной теряет способность различать фонемы; страдает повторение; в основе отчуждения смысла слова здесь лежит распад фонематического строя речи. При другой форме четкость фонематического слуха остается сохранной; оставаясь способным воспринять звуковую форму, больной не в состоянии узнать значение слова. В заключение Лурия описывает третью форму височной афазии - акустико-мнестическую, при которой страдает объем слухо-речевой памяти.


Столетний путь "Афазического симптомокомплекса" (к истории одного открытия)

Лурия А.Р.. 1974 г, рукопись.

В этом очерке Лурия описывает историю развития представления о сенсорной афазии. Прежде всего, он указывает, что открытие Вернике (как, кстати, и открытие Брока) не могло быть адекватно объяснено в рамках психологических теорий того времени. Так, теория "представлений", в рамках которых сенсорная афазия описывалась как нарушение "понятия слова", давала основание для двоякого понимания синдрома: либо как слухового дефекта речевых зон, либо как нарушения понятий. Только в 20 веке лингвистическое учение о фонеме позволило адекватно определить синдром как расстройство фонематического слуха. Далее, по аналогии с двумя типами зрительной агнозии Лиссауэра, Лурия определяет два типа сенсорной (акустико-гностической) афазии. При одной форме больной теряет способность различать фонемы; страдает повторение; в основе отчуждения смысла слова здесь лежит распад фонематического строя речи. При другой форме четкость фонематического слуха остается сохранной; оставаясь способным воспринять звуковую форму, больной не в состоянии узнать значение слова. В заключение Лурия описывает третью форму височной афазии - акустико-мнестическую, при которой страдает объем слухо-речевой памяти.


Столетний путь "Афазического симптомокомплекса" (к истории одного открытия)

Лурия А.Р.. 1974 г, машинопись.

В этом очерке Лурия описывает историю развития представления о сенсорной афазии. Прежде всего, он указывает, что открытие Вернике (как, кстати, и открытие Брока) не могло быть адекватно объяснено в рамках психологических теорий того времени. Так, теория "представлений", в рамках которых сенсорная афазия описывалась как нарушение "понятия слова", давала основание для двоякого понимания синдрома: либо как слухового дефекта речевых зон, либо как нарушения понятий. Только в 20 веке лингвистическое учение о фонеме позволило адекватно определить синдром как расстройство фонематического слуха. Далее, по аналогии с двумя типами зрительной агнозии Лиссауэра, Лурия определяет два типа сенсорной (акустико-гностической) афазии. При одной форме больной теряет способность различать фонемы; страдает повторение; в основе отчуждения смысла слова здесь лежит распад фонематического строя речи. При другой форме четкость фонематического слуха остается сохранной; оставаясь способным воспринять звуковую форму, больной не в состоянии узнать значение слова. В заключение Лурия описывает третью форму височной афазии - акустико-мнестическую, при которой страдает объем слухо-речевой памяти.


Современное состояние учения об афазиях

Лурия А.Р.. 1975 г, машинопись.

Статья посвящена описанию основных форм афазии и факторов, поражение которых приводит к тем или иным речевым расстройствам. Так, согласно классификации А.Р. Лурии, сензорная афазия возникает в результате поражения вторичных слуховых полей, что приводит к распаду фонематического слуха и невозможности фонематического анализа, необходимого для понимания речи. В основе двух форм моторной афазии - эфферентной и афферентной - лежат нарушения кинетической и кинестетической сторон речевого акта, соответственно. В статье также рассматриваются факторы, нарушения которых вызывают более сложные формы афазий: амнестическую, транскортикальную моторную и проводниковую.


Современное состояние учения об основных формах афазии

Лурия А.Р.. 1975 г, машинопись.

Статья посвящена описанию основных форм афазии и факторов, поражение которых приводит к тем или иным речевым расстройствам. Так, согласно классификации А.Р. Лурии, сензорная афазия возникает в результате поражения вторичных слуховых полей, что приводит к распаду фонематического слуха и невозможности фонематического анализа, необходимого для понимания речи. В основе двух форм моторной афазии - эфферентной и афферентной - лежат нарушения кинетической и кинестетической сторон речевого акта, соответственно. В статье также рассматриваются факторы, нарушения которых вызывают более сложные формы афазий: амнестическую, транскортикальную моторную и проводниковую.


II К нейропсихологическому анализу кодирования речевого высказывания

Лурия А.Р.. 1972 г, машинопись.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.


II К нейропсихологическому анализу кодирования речевого высказывания

Лурия А.Р.. 1972 г, рукопись.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.


Больной Белецкий

автор не указан. 1963 г, рукопись.

Больной (41 год) обследуется после травмы черепа (падение с велосипеда). Сразу после травмы речь была нарушена настолько, что была непонятна, отмечались нарушения ориентировки, памяти о случившемся. Через 3 недели больной активен, ориентирован правильно, критичен, в нейропсихологическом обследовании заметны нарушения импрессивной и экспрессивной речи на фоне частично корригируемых нарушений в праксисе позы пальцев и пространственном праксисе. Регуляторных нарушений, нарушений восприятия не отмечалось. В речи отмечены нарушения фонематического слуха, выраженные трудности подбора слов для описания предметов и явлений, нарушение понимания обращенной речи, разорванность, парафазии, преобладание глаголов над существительными. При чтении отмечались звуковые ошибки, письмо было полностью недоступно. Сделан вывод о картине грубой сенсорной и акустико-мнестической афазии. Однако в этот период у больного случилось ухудшение состояния - речь еще больше ухудшилась, добавилась общая загруженность. В левой височной области была обнаружена гематома, которая потребовала операционного вмешательства для ее удаления. После операции динамика восстановления речи стала явно положительной - улучшилось называние, восстановилось чтение и письмо, повысился уровень понимания речи, явления отчуждения смысла слова стали возникать только в сенсибилизированных (увеличение объема, введение мнестического фактора) условиях. На этом этапе у больного было проведено развернутое исследование слухоречевой памяти (в том числе - в сопоставлении со зрительной), чему посвящена основная часть протокола. Между записью хода проведения исследований и в конце протокола обсуждаются основные симптомы и возможные механизмы нарушения памяти у больного - слабость следов или их повышенная тормозимость интерференцией (с преобладанием проактивного торможения). Также показаны нарушения счета в уме, обусловленные дефицитом слухоречевой памяти.


Протокол: больной Гуревич

автор не указан. 1975 г, машинопись.

Протокол представляет собой объединенный вариант двух других протоколов данного пациента, см. подробное описание в них по ссылкам ниже.


Больной Костромин

автор не указан. 1976 г, рукопись.

Больной (37 лет, 4 класса образования, кузнец) обследуется, как указано на протоколе карандашом, в связи с явлениями акустико-мнестической афазии. Больной получил травму в результате нападения на него, потребовавшей удаления обширной гематомы в левом полушарии, особенно сильно затронувшей левые теменно-височные и затылочные отделы. До операции отмечались явления сенсорной афазии. После операции (на 20-й день) при сохранной ориентировке и критичности отмечаются речевые нарушения (фонематического слуха, отчуждение смысла слова, номинативные нарушения, ошибки на письме), пространственные трудности, персеверации в решении задач, нарушения слухоречевой памяти (с про- и ретроактивным торможением) при сохранном праксисе и гнозисе, чтении, элементарном счете.


Больной Костромин

автор не указан. 1976 г, машинопись.

Больной (37 лет, 4 класса образования, кузнец) обследуется, как указано на протоколе карандашом, в связи с явлениями акустико-мнестической афазии. Больной получил травму в результате нападения на него, потребовавшей удаления обширной гематомы в левом полушарии, особенно сильно затронувшей левые теменно-височные и затылочные отделы. До операции отмечались явления сенсорной афазии. После операции (на 20-й день) при сохранной ориентировке и критичности отмечаются речевые нарушения (фонематического слуха, отчуждение смысла слова, номинативные нарушения, ошибки на письме), пространственные трудности, персеверации в решении задач, нарушения слухоречевой памяти (с про- и ретроактивным торможением) при сохранном праксисе и гнозисе, чтении, элементарном счете.


Протокол с наблюдениями за больным (травма, опухоль) с речевыми нарушениями с 1950 по 1965 гг.

автор не указан. 1950 — 1965 г, рукопись.

В документе приводится описание пациента мужского пола (имя неизвестно), который наблюдался А.Р. Лурией и его сотрудниками (Л.С. Цветкова, Винарская, психологическое обследование - Спирин) с 1950 по 1965 годы. В 1948 г. получил травму головы и других частей тела. В анамнезе у пациента присутствуют жалобы на слуховые галлюцинации, головную боль. В статусе больного за 1950 год отмечается снижение памяти и критики, приведено описание неврологического статуса и лабораторных исследований. В психологическом обследовании на первый план выступают речевые нарушения: несмотря на удовлетворительное понимание речи быстро возникает отчуждение смысла слов, в собственной речи и чтении присутствуют литеральные и вербальные парафазии, амнестические явления, отмечается застревание на отдельных звуках (буквах?) в письме. Присутствуют нарушения в динамическом пракисе и других пробах на переключение с появлением персевераций. Картина свидетельствует о височной локализации с заинтересованностью задне-лобных структур. Указывается на наличие у больного "сенсорно-амнестической" афазии. Описывается динамика больного после восстановительной работы. В 1951 году пациент повторно поступает с ухудшениями речи, по итогам обследования переносит удаление арахноид-эндотелиомы сильвиевой борозды, с пациентом проводится работа по восстановлению речи. В 1963 году больной поступает повторно с сохраняющимся грубым синдромом сенсорной афазии для восстановительной работы. К этому моменту в праксисе нарушений уже почти не отмечается. За время работы (1,5 мес., ежедневные занятия с Л.С. Цветковой) смягчились явления логореи, улучшились навыки понимания речи, называния предметов, чтения. В 1965 году (повторная диагностика, новый курс реабилитации) признаки роста опухоли отсутствуют, сохраняются указанные выше речевые нарушения.


Больной Наумов

автор не указан. 1975 г, рукопись.

Больной Наумов обследуется по поводу травмы правой (перелом) и левой (гематома, удалена 2 недели назад) височных областей. На первый план выходят речевые расстройства - при сохранности фонематического слуха отмечаются грубые номинативные нарушения - размытость значений с парафазиями и отчуждением смысла слова при назывании, повышенная тормозимость следов слухоречевой памяти интерференцией. При этом передача содержания картин и рассказов происходит без искажения их смыслов. Все виды праксиса сохранны. Отмечается, что поражение правого полушария может давать явления анозогнозии в фоне, которые затрудняют оценку собственной речи (например, при назывании с парафазиями).


Больной Наумов

1975 г, машинопись.

Больной Наумов обследуется по поводу травмы правой (перелом) и левой (гематома, удалена 2 недели назад) височных областей. На первый план выходят речевые расстройства - при сохранности фонематического слуха отмечаются грубые номинативные нарушения - размытость значений с парафазиями и отчуждением смысла слова при назывании, повышенная тормозимость следов слухоречевой памяти интерференцией. При этом передача содержания картин и рассказов происходит без искажения их смыслов. Все виды праксиса сохранны. Отмечается, что поражение правого полушария может давать явления анозогнозии в фоне, которые затрудняют оценку собственной речи (например, при назывании с парафазиями).


Больной Наумов

автор не указан. 1975 г, рукопись.

На первой странице фамилия больного, дата, этиология не указаны, но при анализе архива протокол был отнесен к истории болезни больного Наумова. После протокола (беседа, исследование зрительного гнозиса, передача содержания рассказа, запоминание фраз, счет) идет краткое заключение. В нем отмечается, что до операции больной не проходил исследования, но жаловался на нарушение зрительного восприятия. После операции больной демонстрирует отчетливый синдром теменно-височной афазии при сохранности плавной речи. На первый план выходят нарушения праксиса позы и пространственного праксиса, а также речевые дефекты - отчуждение смысла слов, нарушение слухоречевой памяти, номинативные нарушения, трудности понимания логико-грамматических конструкций. Нарушения также отмечаются в письме и счете.