Поиск

Найдено 41 документов.


On the objective analysis of the levels of vigilance

Luria A.R.. рукопись.

Статья представляет собой описание экспериментального метода проверки состояния тонуса мозговой коры, основанного на измерении рефлекторной реакции на словесные стимулы. В основе эксперимента лежит предпосылка, что при нормальном тонусе коры сильные раздражители вызывают сильные реакции, слабые раздражители - слабые реакции, а реакции тормозного типа блокируют мозговую активность ("закон силы" И.Павлова). При изменении уровня бодровтсовования либо при патологическом снижении тонуса коры эта связь между стимулом и мозговой реакцией нарушается. В эксперименте при помощи метода плетизмографии измерялась сила ориентировочного рефлекса при предъявлении ключевого слова, а также слов, семантически связанных, фонологически связанных и нейтральных слов. Согласно ожиданиям, у здоровых испытуемых семантически связанные слова вызывали ориентировочный рефлекс, в то время как реакции на фонологически связанные и нейтральные слова не возникало. В то же время, у испытуемых с патологически сниженным тонусом коры (детей с различной степенью умственной отсталости) фонологически связанные слова также вызывали ориентировочный рефлекс, а реакция на семантически связанные слова могла отсутствовать. Подобное изменение реакций также наблюдалось у одного и того же испытуемого в зависимости от уровня истощения. Таким образом, эксперимент показал, как снижение избирательности реакции на вербальные стимулы может служить индикатором состояния тонуса мозговой коры.


Об измерении уровней бодрствования

Лурия А.Р.. 1971 г, машинопись.

Статья представляет собой описание экспериментального метода проверки состояния тонуса мозговой коры, основанного на измерении рефлекторной реакции на словесные стимулы. В основе эксперимента лежит предпосылка, что при нормальном тонусе коры сильные раздражители вызывают сильные реакции, слабые раздражители - слабые реакции, а реакции тормозного типа блокируют мозговую активность ("закон силы" И.Павлова). При изменении уровня бодровтсовования либо при патологическом снижении тонуса коры эта связь между стимулом и мозговой реакцией нарушается. В эксперименте при помощи метода плетизмографии измерялась сила ориентировочного рефлекса при предъявлении ключевого слова, а также слов, семантически связанных, фонологически связанных и нейтральных слов. Согласно ожиданиям, у здоровых испытуемых семантически связанные слова вызывали ориентировочный рефлекс, в то время как реакции на фонологически связанные и нейтральные слова не возникало. В то же время, у испытуемых с патологически сниженным тонусом коры (детей с различной степенью умственной отсталости) фонологически связанные слова также вызывали ориентировочный рефлекс, а реакция на семантически связанные слова могла отсутствовать. Подобное изменение реакций также наблюдалось у одного и того же испытуемого в зависимости от уровня истощения. Таким образом, эксперимент показал, как снижение избирательности реакции на вербальные стимулы может служить индикатором состояния тонуса мозговой коры.


Об измерении уровней бодрствования

Лурия А.Р.. 1971 г, рукопись.

Статья представляет собой описание экспериментального метода проверки состояния тонуса мозговой коры, основанного на измерении рефлекторной реакции на словесные стимулы. В основе эксперимента лежит предпосылка, что при нормальном тонусе коры сильные раздражители вызывают сильные реакции, слабые раздражители - слабые реакции, а реакции тормозного типа блокируют мозговую активность ("закон силы" И.Павлова). При изменении уровня бодровтсовования либо при патологическом снижении тонуса коры эта связь между стимулом и мозговой реакцией нарушается. В эксперименте при помощи метода плетизмографии измерялась сила ориентировочного рефлекса при предъявлении ключевого слова, а также слов, семантически связанных, фонологически связанных и нейтральных слов. Согласно ожиданиям, у здоровых испытуемых семантически связанные слова вызывали ориентировочный рефлекс, в то время как реакции на фонологически связанные и нейтральные слова не возникало. В то же время, у испытуемых с патологически сниженным тонусом коры (детей с различной степенью умственной отсталости) фонологически связанные слова также вызывали ориентировочный рефлекс, а реакция на семантически связанные слова могла отсутствовать. Подобное изменение реакций также наблюдалось у одного и того же испытуемого в зависимости от уровня истощения. Таким образом, эксперимент показал, как снижение избирательности реакции на вербальные стимулы может служить индикатором состояния тонуса мозговой коры.


The human frontal lobes and their role in the organization of activity

Luria A.R., Khomskaya E.D.. машинопись.

В заметке (абстракте?) кратко охарактеризованы две основные функции лобных долей человека. Первая - поддержка оптимального уровня бодрствования, необходимого для осуществления произвольной деятельности. Вторая - регуляторная функция, реализуемая за счет поддержания внутренних программ поведения.


The human frontal lobes and their role in the organization of activity

Luria A.R., Khomskaya E.D.. рукопись.

В заметке (абстракте) кратко охарактеризованы две основные функции лобных долей человека. Первая - поддержка оптимального уровня бодрствования, необходимого для осуществления произвольной деятельности. Вторая - регуляторная функция, реализуемая за счет поддержания внутренних программ поведения.


The human frontal lobes and their role in the organization of activity

Luria A.R., Khomskaya E.D.. машинопись.

В заметке (абстракте?) кратко охарактеризованы две основные функции лобных долей человека. Первая - поддержка оптимального уровня бодрствования, необходимого для осуществления произвольной деятельности. Вторая - регуляторная функция, реализуемая за счет поддержания внутренних программ поведения.


К нейропсихологическому анализу декодирования сообщения

Лурия А.Р.. 1971 г, машинопись.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи). Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого. Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения: 1) анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания), 2) после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла, 3) возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему, 4) анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений. Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения. Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности. Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи. Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей: 1) повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями, 2) контаминация следов, 3) инертность последней из воспринятых смысловых систем, 4) подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.


К нейропсихологическому анализу декодирования сообщения

Лурия А.Р.. 1971 г, рукопись.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи). Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого. Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения: 1) анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания), 2) после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла, 3) возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему, 4) анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений. Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения. Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности. Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи. Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей: 1) повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями, 2) контаминация следов, 3) инертность последней из воспринятых смысловых систем, 4) подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.


II К нейропсихологическому анализу кодирования речевого высказывания

Лурия А.Р.. 1972 г, машинопись.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.


II К нейропсихологическому анализу кодирования речевого высказывания

Лурия А.Р.. 1972 г, рукопись.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.


Мозг человека и сознательная деятельность

Лурия А.Р.. 1967 г, рукопись.

Статья посвящена проблеме мозговой организации сознания. Попытки решить вопрос о взаимоотношении сознания и мозга, отталкиваясь от представлений о сознании как о первично данным человеку субъективном переживании, далее неразложимом, оказались теоретически бесплодными. Автор утверждает, что сознание следует понимать как сложную форму активного отражения действительности и исходить из положения о смысловом и системном строении сознания. Согласно данным представлениям, сознание формируется в результате общественной жизни человека при ближайшем участии предметной деятельности и речи. Как следствие, архитектура функциональных систем, лежащих в основе сознания, не является неизменной, а последовательно изменяется на каждом этапе развития сознания. Представления о смысловом и системном строении сознания задают направление поисков в вопросе о его мозговых основах: их следует искать в совместной работе многих мозговых систем, каждая из которых вносит свой вклад в формирование сложной сознательной деятельности. Данные, полученные в результате исследований нарушений сознательной деятельности при локальных поражениях мозга, позволяют сделать первые шаги в уточнении мозговой организации сознания.


Мозг человека и сознательная деятельность

Лурия А.Р.. машинопись.

Статья посвящена проблеме мозговой организации сознания. Попытки решить вопрос о взаимоотношении сознания и мозга, отталкиваясь от представлений о сознании как о первично данным человеку субъективном переживании, далее неразложимом, оказались теоретически бесплодными. Автор утверждает, что сознание следует понимать как сложную форму активного отражения действительности и исходить из положения о смысловом и системном строении сознания. Согласно данным представлениям, сознание формируется в результате общественной жизни человека при ближайшем участии предметной деятельности и речи. Как следствие, архитектура функциональных систем, лежащих в основе сознания, не является неизменной, а последовательно изменяется на каждом этапе развития сознания. Представления о смысловом и системном строении сознания задают направление поисков в вопросе о его мозговых основах: их следует искать в совместной работе многих мозговых систем, каждая из которых вносит свой вклад в формирование сложной сознательной деятельности. Данные, полученные в результате исследований нарушений сознательной деятельности при локальных поражениях мозга, позволяют сделать первые шаги в уточнении мозговой организации сознания


К нейропсихологическому анализу неосознаваемых сензорных процессов

Зинченко В.П., Лурия А.Р., Симерницкая Э.Г., Фаллер Т.О., Федоров Б.Н., Филлиппычева Н.А.. 1974 г, рукопись.

В данной статье (введении книги?) автор приводит историю вопроса об организации сензорных процессов. Выделяются два уровня чувствительности: протопатический (элементарный, обладает чертами диффузности и близости к аффекту) и эпикрический (носит модально-специфический, дифференцированный и осознанный характер). Автор останавливается на роли межполушарного взаимодействия в формировании ощущений и дает характеристику нарушениям чувствительности, возникающим в результате поражения диэнцефальных структур мозга. В заключение приводится описание клинического и нейропсихологического профиля больной К. с односторонним поражением диэнцефальных структур. В результате данного нарушения у больной развились односторонние нарушения чувствительности, которые не могут быть объяснены гемипарезом либо апраксией; исследование сензорных процессов данной больной, как отмечает автор введения, станет предметом исследований, изложенных в книге.


К нейропсихологическому анализу неосознаваемых сензорных процессов

Зинченко В.П., Лурия А.Р., Симерницкая Э.Г., Фаллер Т.О., Федоров Б.Н., Филлиппычева Н.А.. 1974 г, машинопись.

В данной статье (введении книги?) автор приводит историю вопроса об организации сензорных процессов. Выделяются два уровня чувствительности: протопатический (элементарный, обладает чертами диффузности и близости к аффекту) и эпикрический (носит модально-специфический, дифференцированный и осознанный характер). Автор останавливается на роли межполушарного взаимодействия в формировании ощущений и дает характеристику нарушениям чувствительности, возникающим в результате поражения диэнцефальных структур мозга. В заключение приводится описание клинического и нейропсихологического профиля больной К. с односторонним поражением диэнцефальных структур. В результате данного нарушения у больной развились односторонние нарушения чувствительности, которые не могут быть объяснены гемипарезом либо апраксией; исследование сензорных процессов данной больной, как отмечает автор введения, станет предметом исследований, изложенных в книге.


Neurospychology as a Science

Luria A.R.. 1968 г, машинопись.

Вечерняя лекция Лурии на 16-м Международном конгрессе по прикладной психологии. В лекции обозначаются основные задачи нейропсихологии, а именно топическая диагностика мозгового поражения и разработка научно обоснованных методов реабилитации больных. Прежде всего, Лурия описывает концепцию высших психических функций как сложных динамических систем скоординированной работы различных отделов мозга. Эта концепция опирается на идею о трех блоках мозга: первый, энергетический, - ствол мозга и ретикулярная формация - обеспечивет общий тонус коры. Второй блок (задние отделы коры) - модально-специфические системы сенсорных (оптических, акустических, кинестетических) анализаторов, организованных иерархически. Первичные зоны второго блока получают визуальный, акустический и сенсорный сигнал непосредственно от рецепторов; вторичные зоны, надстроенные над первичными, ответственны за дальнейшую организацию и кодирование информации; в третичных зонах происходит интеграция модально-специфической информации. Третий блок (передние отделы коры) отвечает за планирование и организацию действий и регуляцию поведения. Кратко характеризуются симптомы поражений каждого из блоков. В рамках концепции о трех блоках Лурия анализирует нарушения письма при различной локализации мозгового поражения. Такой анализ - квалификация симптомов и поиск основного фактора, который лежит в их основании (факторный анализ в рамках одного человека) - и является основным методом нейропсихологии, утверждает Лурия. Подобный подход позволяет также решать вопросы реабилитации высших психических функций, когда выпавший фактор компенсируется за счет сохранного.


Мозг человека и сознательная деятельность

Лурия А.Р.. 1967 г, машинопись.

Статья посвящена проблеме мозговой организации сознания. Попытки решить вопрос о взаимоотношении сознания и мозга, отталкиваясь от представлений о сознании как о первично данным человеку субъективном переживании, далее неразложимом, оказались теоретически бесплодными. Автор утверждает, что сознание следует понимать как сложную форму активного отражения действительности и исходить из положения о смысловом и системном строении сознания. Согласно данным представлениям, сознание формируется в результате общественной жизни человека при ближайшем участии предметной деятельности и речи. Как следствие, архитектура функциональных систем, лежащих в основе сознания, не является неизменной, а последовательно изменяется на каждом этапе развития сознания. Представления о смысловом и системном строении сознания задают направление поисков в вопросе о его мозговых основах: их следует искать в совместной работе многих мозговых систем, каждая из которых вносит свой вклад в формирование сложной сознательной деятельности. Данные, полученные в результате исследований нарушений сознательной деятельности при локальных поражениях мозга, позволяют сделать первые шаги в уточнении мозговой организации сознания.


Нейропсихологический анализ памяти. Нарушение памяти при локальных поражениях мозга

Лурия А.Р.. 1970 г, рукопись.

Вероятно, черновик к тому 1 Нейропсихологии памяти ("Нарушения памяти при локальных поражениях мозга"). Во введении Лурия анализирует психологическую структуру памяти, обозначая четыре ее компонента: наличие мнестической задачи, модальность, степень структурной организации материала и сличение запоминаемого материала с исходной задачей. Затем после обсуждения неврологических и нейродинамических условий работы памяти он переходит к разбору клинических форм нарушений памяти вследствие различных органических мозговых патологий. Далее Лурия описывает задачи исследования: 1. разграничение модально-специфических и модально-неспецифических нарушений памяти; 2. разграничение нарушения на уровне самой мнестической деятельности или на уровне выполнения мнестической задачи; 3. характеристика уровней нарушения памяти; 4. разграничение двух гипотез о механизмах нарушений памяти: гипотезы о слабости запечатляемых следов и об интерференции следов побочными воздействиями. В качестве метода Лурия детально описывает систему заданий на запоминание, в которых используются материалы различных модальностей и исследуется влияние на успешность запоминания интерферирующих материалов. В основной части исследования подробно излагаются и обсуждаются резлультаты, отдельно по условиям заданий и отдельно в группах больных с поражениями различной локализации: глубоких отделов головного мозга, лобных, височных, теменно-затылочных отделов, а также правого полушария.


Синдром нарушения памяти при глубоких опухолях мозга, расположенных по срединной линии

Киященко Н.К., Лурия А.Р., Москвичюите Л.И., Фаллер Т.О.. 1971 г, рукопись.

Введение к исследованию о нарушениях памяти при опухолях глубинных диаэнцефально-гипоталамических структур. Задача исследования - понять, почему у больных при подобной локализации поражений наблюдаются расстройства памяти различного характера. Авторы выдвигают три гипотезы: различная локализация поражения, эффект массивности поражения, либо различное общее состояние всего мозга.


Синдром нарушения памяти при глубоких опухолях мозга, расположенных по срединной линии (опухоли диэнцефальной области)

Киященко Н.К., Лурия А.Р., Москвичюите Л.И., Фаллер Т.О.. 1972 г, машинопись.

Отчет об исследовании. Описаны результаты экспериментального исследования памяти с 17 пациентами с опухолями диэнцефально-гипоталамической области. Была проведена серия опытов, состоящих из трех типов заданий (элементарное удержание сенсомоторных и сенсорных следов, удержание серии изолированных следов в зрительной, двигательной и слуховой модальности и удержание фраз и смысловых отрывков) в трех условиях (непосредственное, отложенное воспроизведение и воспроизведение в условиях интерференции). Анализ результатов выявил три группы пациентов с модально-неспецефическими расстройствами памяти в зависимости от грубости нарушений и степени сохранности сознания.


Синдромы нарушений памяти про глубоких опухолях мозга, расположенных по средней линии

Киященко Н.К., Лурия А.Р., Москвичюите Л.И., Фаллер Т.О.. 1971 г, машинопись.

Введение к отчету (статье?) об экспериментальном исследовании памяти у пациентов с глубокими опухолями мозга. Описаны различные формы модально-неспецифических нарушений памяти, возникающие при опухолях и кровоизлияниях, нарушающих работу верхних отделов ствола и лимбической системы. Выдвигаются две гипотезы, объясняющие различия в симптоматике: различная локализация либо разная степень массивности поражений.