Поиск

Найдено 28 документов.


О нарушении высших корковых функций при опухолях базально-лобной области

1964 г, рукопись.

В документе разобран случай пациента с опухолью базальных отделов левой лобной доли и ее двукратной резекцией. Опухоль, на первый взгляд, не приводила к выраженным нарушениям высшей психической деятельности, однако тщательное нейропсихологическое обследование показало наличие у больного признаков лобного синдрома: патологическую инертность и нарушения избирательности при выполнении заданий (повторение серий слов, счет, решение задач). Эти симптомы предлагается использовать для диагностики стертых форм лобного синдрома. В рукописи есть иллюстрация расположения опухоли.


О нарушении высших корковых функций при опухолях базально-лобной области

1964 г, машинопись.

В документе разобран случай пациента с опухолью базальных отделов левой лобной доли и ее двукратной резекцией. Опухоль, на первый взгляд, не приводила к выраженным нарушениям высшей психической деятельности, однако тщательное нейропсихологическое обследование показало наличие у больного признаков лобного синдрома: патологическую инертность и нарушения избирательности при выполнении заданий (повторение серий слов, счет, решение задач). Эти симптомы предлагается использовать для диагностики стертых форм лобного синдрома. В рукописи есть иллюстрация расположения опухоли.


Особенности нарушения мнестической деятельности при обширных опухолях гипофиза с вторичным "лобным синдромом". Больная Банаева.

Лурия А.Р.. 1972 г, рукопись.

Статья входит в цикл исследований памяти, точнее - ее модально-неспецифических нарушений, связанных с работой подкорковых структур мозга и обусловленных повышенной тормозимостью следов памяти интерференцией. Обширные опухоли гипофиза представляют в изучении таких нарушений памяти особый интерес, поскольку затрагивают не только подкорковые, но и лобные отделы, воздействуя на них при выходе за пределы турецкого седла. Также опухоль воздействует при этом на медиальные височные отделы и ствол мозга. Данный вариант нарушений памяти анализируется на материале клинического случая больной Банаевой (медсестра, 46 лет). В наблюдении видна замедленность, оглушенность, личностные изменения пациентки - но при относительно сохранной критичности. В нейропсихологическом обследовании на первый план выходит инактивность и общая инертность больной - выполнение заданий заменяется эхопраксией или персеверацией. Эти явления отмечались в праксисе, в пробах по типу "реакций выбора", в речи (например, при назывании предметов - персеверации приводили к вторичному отчуждению смысла слова). Особенный интерес представляет собой механизм нарушения памяти у данной больной - интерферирующие воздействия замещали собой заученный материал и инертно воспроизводились на фоне легкой патологической тормозимости следов. Структурная и смысловая организация материала не смягчала, а только усиливала эти проявления. Показано, что этот механизм характерен не только для слухоречевой памяти, но и для запоминания любых движений и действий.


Особенности нарушения мнестической деятельности при обширных опухолях гипофиза с вторичным "лобным синдромом". Больная Банаева.

Лурия А.Р.. 1972 г, машинопись.

Статья входит в цикл исследований памяти, точнее - ее модально-неспецифических нарушений, связанных с работой подкорковых структур мозга и обусловленных повышенной тормозимостью следов памяти интерференцией. Обширные опухоли гипофиза представляют в изучении таких нарушений памяти особый интерес, поскольку затрагивают не только подкорковые, но и лобные отделы, воздействуя на них при выходе за пределы турецкого седла. Также опухоль воздействует при этом на медиальные височные отделы и ствол мозга. Данный вариант нарушений памяти анализируется на материале клинического случая больной Банаевой (медсестра, 46 лет). В наблюдении видна замедленность, оглушенность, личностные изменения пациентки - но при относительно сохранной критичности. В нейропсихологическом обследовании на первый план выходит инактивность и общая инертность больной - выполнение заданий заменяется эхопраксией или персеверацией. Эти явления отмечались в праксисе, в пробах по типу "реакций выбора", в речи (например, при назывании предметов - персеверации приводили к вторичному отчуждению смысла слова). Особенный интерес представляет собой механизм нарушения памяти у данной больной - интерферирующие воздействия замещали собой заученный материал и инертно воспроизводились на фоне легкой патологической тормозимости следов. Структурная и смысловая организация материала не смягчала, а только усиливала эти проявления. Показано, что этот механизм характерен не только для слухоречевой памяти, но и для запоминания любых движений и действий.


Протокол: больной Камалин (Каманин?)

машинопись.

Больной (каменотес по профессии, как отмечается в протоколе - с низким образовательным уровнем) обследуется в связи с подозрением на глубинную опухоль правой лобной области с влиянием на височную область. После беседы производится обследование различных сторон праксиса (нарушений не выявлено), проба "Ритмы" (при верной оценке ритмов - ошибки при воспроизведении), пробы на реакцию выбора (ошибки есть, но в целом выполнение и удержание программы доступно), счет (выраженные нарушения), автоматизированные ряды (перечисляет месяцы верно в прямом и обратном порядке), память (верно, без контаминаций заучивает 2 фразы), повторение звуков и слов, понимание слов, называние частей тела (без затруднений), понимание логико-грамматических конструкций (без затруднений), решение задач (импульсивность с самокоррекцией), понимание сюжетных картин, рассказов (без затруднений). Делается вывод о сохранности, критичности больного, очень хорошем состоянии большинства процессов, кроме условных реакций выбора, воспроизведения ритмов, счета - причем во всех этих пробах центральным дефектом является импульсивность, часто с возможностью самокоррекции.


Протокол: больная Мегабишвили

1974 г, машинопись.

Нейропсихологическое обследование больной Мегабишвили (61321) с опухолью базальных отделов лобной доли правого полушария. На первом плане - аффективное расстройство (эмоциональное безразличие) и иинактивность.


Протокол: больной Меерсон

1972 г, машинопись.

Больной Меерсон (50 лет, художник) обследуется после удаления опухоли (олигодендроглиомы) медиальных отделов правой лобной области. В протоколе приведены данные предыдущего нейропсихологического обследования (Э.Г. Симерницкая, 1969), свидетельствующие о нарушениях памяти и эмоций без нарушений личности, сохранном праксисе и гнозисе. В 1972 году при повторной госпитализации отмечаются уже не только аффективные нарушения, но и нарушения личности, ориентировки, снижение критики. В нейропсихологическом обследовании центральные симптомы также лежат в памяти - на первый план выходит инертность, контаминации, отвлекаемость. Эти же симптомы отмечаются в праксисе и интеллектуальных операциях.


Протокол: больной Коркин

Лурия А.Р.. 1975 г, рукопись.

В протоколе указано, что пациент проходит "проверку через 6 лет" (получил тяжелую двустороннюю травму лобных отделов, вероятно, с почти полным повреждение полюса лобных долей и базальных отделов). Обследование проводится в течение нескольких дней. При сохранности праксиса и гнозиса у пациента отмечаются колебания внимания при выполнении программ в счетной деятельности, легкие мнестические трудности также по регуляторному типу (без явных отклонений от нормы) и по типу легких трудностей самостоятельной опоры на вспомогательные смысловые связи. Наиболее яркие нарушения возникают при необходимости понимания скрытого смысла (эмоционального подтекста) сюжетных картин - восприятие больного становится фрагментарным, инертным, инактивным. Пассивность, общее снижение активности отмечается и в личностной позиции больного (что подтверждается проведением опыта с прерванным действием). В мышлении отмечается стереотипия, застревание на деталях.


Протокол: больной Коркин

Лурия А.Р.. 1975 г, машинопись.

В протоколе указано, что пациент проходит "проверку через 6 лет" (получил тяжелую двустороннюю травму лобных отделов, вероятно, с почти полным повреждение полюса лобных долей и базальных отделов). Обследование проводится в течение нескольких дней. При сохранности праксиса и гнозиса у пациента отмечаются колебания внимания при выполнении программ в счетной деятельности, легкие мнестические трудности также по регуляторному типу (без явных отклонений от нормы) и по типу легких трудностей самостоятельной опоры на вспомогательные смысловые связи. Наиболее яркие нарушения возникают при необходимости понимания скрытого смысла (эмоционального подтекста) сюжетных картин - восприятие больного становится фрагментарным, инертным, инактивным. Пассивность, общее снижение активности отмечается и в личностной позиции больного (что подтверждается проведением опыта с прерванным действием). В мышлении отмечается стереотипия, застревание на деталях.


Протокол: больной Меерсон

1972 г, машинопись.

Больной Меерсон (50 лет, художник) обследуется после удаления опухоли (олигодендроглиомы) медиальных отделов правой лобной области. В протоколе приведены данные предыдущего нейропсихологического обследования (Э.Г. Симерницкая, 1969), свидетельствующие о нарушениях памяти и эмоций без нарушений личности, сохранном праксисе и гнозисе. В 1972 году при повторной госпитализации отмечаются уже не только аффективные нарушения, но и нарушения личности, ориентировки, снижение критики. В нейропсихологическом обследовании центральные симптомы также лежат в памяти - на первый план выходит инертность, контаминации, отвлекаемость. Эти же симптомы отмечаются в праксисе и интеллектуальных операциях.


Протокол: больной Меерсон

1972 г, рукопись.

Больной Меерсон (50 лет, художник) обследуется после удаления опухоли (олигодендроглиомы) медиальных отделов правой лобной области. В протоколе приведены данные предыдущего нейропсихологического обследования (Э.Г. Симерницкая, 1969), свидетельствующие о нарушениях памяти и эмоций без нарушений личности, сохранном праксисе и гнозисе. В 1972 году при повторной госпитализации отмечаются уже не только аффективные нарушения, но и нарушения личности, ориентировки, снижение критики. В нейропсихологическом обследовании центральные симптомы также лежат в памяти - на первый план выходит инертность, контаминации, отвлекаемость. Эти же симптомы отмечаются в праксисе и интеллектуальных операциях.


Протокол: больной Автономов В.Г.

1973 г, машинопись.

Больной (36 лет, профессия - следователь, потом техник) перенес кровоизлияние в мозг, до которого некоторое время страдал аффективными изменениями (тревога с вегетативными реакциями), а после него начал переживать галлюцинации (обонятельные, зрительные) без снижения критичности и интеллектуальных нарушений. Больной также предъявлял жалобы на память и явления, близкие к явлениям импульсивности в интеллектуальной работе. Эти нарушения выявляются и в нейропсихологическом обследовании. Нарушения памяти связаны в первую очередь с усвоением последовательности стимулов без явной чувствительности к интерференции. Гнозис, праксис (исключая легкие трудности серийной организации движений), речь (в том числе письмо и чтение) у больного сохранны. Обобщая результаты, можно предположить локализацию поражения в медиальных отделах височной области с вовлечением в патологический процесс базальных отделов лобных и височных долей.


Протокол: больной Братищев

1971 г, машинопись.

У больного исследуется память (запоминание слов, серий слов, фраз, рассказа) и серийный счет. Ранее отмечались нарушения ориентировки при сильных головных болях и личностные изменения (уплощенность). В резюме отмечается сохранность гнозиса, праксиса, многих интеллектуальных операций (хотя они затруднены импульсивностью); на первый план выступают аффективные изменения (болезненное отношение к ошибкам, негативизм), нарушения памяти (повышенная тормозимость следов интерференцией), стертые амнестико-афатические явления. Делается предположение о заинтересованности медиобазальных отделов височной области.


Протокол: больной Свистунов

рукопись.

Больной Свистунов обследуется в связи с подозрением на опухоль глубинных диэнцефальных отделов мозга с вовлечением базальных отделов левой лобной доли. Больной отличается инактивностью, колеблется между просоночным состоянием и бодрствованием. В обследовании демонстрирует недостаточную критичность и ориентировку, грубые нарушения внимания, памяти (нестойкость следов, контаминации, конфабуляции) и выполнения конфликтных реакций (нарушения торможения), а также протекания процессов мышления (по причине нарушений его планирования) при полной сохранности речи (в том числе письма и чтения), праксиса, гнозиса, пространственных представлений. Делается вывод о представленности у пациента диэнцефально-базально-лобного синдрома преимущественно левого полушария.


Протокол: больной Камалин (Каманин?)

рукопись.

Больной (каменотес по профессии, как отмечается в протоколе - с низким образовательным уровнем) обследуется в связи с подозрением на глубинную опухоль правой лобной области с влиянием на височную область. После беседы производится обследование различных сторон праксиса (нарушений не выявлено), проба "Ритмы" (при верной оценке ритмов - ошибки при воспроизведении), пробы на реакцию выбора (ошибки есть, но в целом выполнение и удержание программы доступно), счет (выраженные нарушения), автоматизированные ряды (перечисляет месяцы верно в прямом и обратном порядке), память (верно, без контаминаций заучивает 2 фразы), повторение звуков и слов, понимание слов, называние частей тела (без затруднений), понимание логико-грамматических конструкций (без затруднений), решение задач (импульсивность с самокоррекцией), понимание сюжетных картин, рассказов (без затруднений). Делается вывод о сохранности, критичности больного, очень хорошем состоянии большинства процессов, кроме условных реакций выбора, воспроизведения ритмов, счета - причем во всех этих пробах центральным дефектом является импульсивность, часто с возможностью самокоррекции.


Больная Вострукова

1976 г, рукопись.

Больная исследуется спустя 2 месяца после удаления крупной интрацеребральной опухоли в левых височных базальных отделах. Исследуется праксис (сохранен, отмечаются единичные признаки импульсивности с самокоррекцией), речь (повторение звуков, слогов, слов, фраз), память (запоминание серий слов, фраз, рассказов). Делается вывод о нарушениях уже не модально-неспецифической памяти (как это было в более ранних обследованиях), а модально-специфического слухоречевого запоминания в картине акустико-мнестической афазии.


Больная Вострукова

1976 г, машинопись.

Больная исследуется спустя 2 месяца после удаления крупной интрацеребральной опухоли в левых височных базальных отделах. Исследуется праксис (сохранен, отмечаются единичные признаки импульсивности с самокоррекцией), речь (повторение звуков, слогов, слов, фраз), память (запоминание серий слов, фраз, рассказов). Делается вывод о нарушениях уже не модально-неспецифической памяти (как это было в более ранних обследованиях), а модально-специфического слухоречевого запоминания в картине акустико-мнестической афазии.


Работы по психологическому анализу мозговых поражений. Часть IV. Психологический анализ мозговых поражений. Лекции по функциональной патологии мозговых систем. Лекция 3. Патология мозговых систем в свете теории развития.

Лурия А.Р.. 1940 г, машинопись.

Текст посвящен развитию мозговых систем, обеспечивающих психическую деятельность, и является частью более крупной работы по локальным поражениям различных отделов мозга (как следует из названия, жанр работы - тексты лекций). В начале изложения описывается ранее изложенный материал - указывается на то, что локальное поражение мозга вызывает системное нарушение психической деятельности, а не изолированное выпадение одного из ее компонентов, причем разные мозговые зоны имеют при этом разное системное значение. Обсуждается, что одно и то же по локализации мозговое поражение на разных стадиях онтогенеза может иметь различное значение для психической деятельности. На материале возрастной нейрофизиологии показывается, как в течение онтогенеза отдельные функции мозга организуются в сложные функциональные системы, подчиненные единой задаче. Обсуждается закон прогрессивной кортикализации функций, сложная взаимосвязь между подкорковыми и корковыми уровнями обеспечения психических процессов - в частности, показывается, что поражение нижележащих уровней в детском возрасте оказывает деструктивное влияние и на работу вышележащих уровней на последующих этапах их формирования (такого восходящего эффекта во взрослом возрасте нет). Развитие психических процессов на примере памяти описывается как изменение межфункциональных связей. С привлечением данных близнецовых исследований обсуждается изменение вклада наследственности и среды в протекание психических процессов в ходе онтогенеза. Вводится понятие ведущей (для каждого этапа онтогенеза) психической функции. Следующие разделы подробно описывают влияние такого процесса, как восприятие, на психическое развитие. При описании зрительного восприятия привлекаются случаи эйдетизма и синестезий как примеры его избыточного развития (подробно описан случай мнемониста Шерешевского) и ранней оптической агнозии с сопутствующим (и во многом возникшим вторично от оптических нарушений) тяжелым отставанием в развитии - как пример дефицитарности. В этом же контексте обсуждаются нарушения акустического гнозиса у близнецов, приводящие в детском возрасте к системному отставанию в речевом и познавательном развитии в отличие от поражения этих систем у взрослого. Указывается, что данный принцип системного влияния мозгового поражения не только на нижележащие (как у взрослых), но и на более сложные, вышележащие мозговые системы и связанные с ними психические процессы в детском возрасте верен не только для корковых, но и для подкорковых поражений. Это обсуждается на материале энцефалитных поражений третьего желудочка и базальных ганглиев, у детей приводящих к грубым нарушениям личности в варианте "анэтического синдрома" (как при поражении базальных лобных отделов). Делается вывод о том, что оценка патологического эффекта поражения того или иного очага должна производиться с учетом того места, которая занимает связанная с ним функция в системном развитии психических процессов, и времени в онтогенезе, в котором возникло поражение.


Работы по психологическому анализу мозговых поражений. Часть I. В оглавлении тома название: Патология восприятия при поражениях лобных систем. В названии главы: Патология восприятия при поражении лобной доли (К проблеме лобных агнозий).

Лурия А.Р.. 1939 г, машинопись.

Работа посвящена проблеме лобных агнозий - нарушению восприятия при поражении передних корковых отделов. В первом разделе ставится проблема системного строения восприятия как активной деятельности по построению образа, а не пассивного процесса отражения отдельных свойств, а также обсуждается феномен лобных агнозий на материале экспериментальных исследований животных, показывающем наличие при данной локализации нарушений восприятия как активного целенаправленного процесса. Восприятие при поражении лобных долей описывается как инертное, пассивное, нецеленаправленное, "наивное", теряющее свою приспособительную роль. Затем намечается метод исследования лобных агнозий - перцептивные задания, требующие целенаправленной активности, анализа, выделения существенных деталей, обобщения. Выделяются 2 группы "лобных" больных, подлежащих исследованию, - со сниженным зрением (на фоне начальной стадии атрофии зрительного нерва) и без снижения зрения. Первая группа пациентов на фоне первичного дефекта зрения вынуждена компенсировать дефект активным целенаправленным рассматриванием, которое оказывается дефицитарно при лобных поражениях. У этих больных отмечались нарушения активного рассматривания из-за нарушений движения глаз и из-за отсутствия целенаправленности, нарушалось выделением существенных деталей и абстрагирование от несущественных, пропадала симультанность восприятия и анализ смыслового целого, возникала инертность перцептивных процессов и их дезавтоматизация. Эти нарушения выявляются при опознании предметов, их изображений (предъявляемых в разных условиях, в том числе в движении, в разных частях зрительного поля, тахистоскопически), сюжетных картин, сенсибилизированных изображений (фигуры Поппельрейтера, фигуры Рубина). У больных без зрительных нарушений на этом материале выявлялась импульсивность суждений (из-за распада деятельности восприятия как выделения и обобщения существенных признаков). Это приводило к невозможности создания единой зрительной структуры из последовательно предъявляемых элементов. Такая симптоматика была характерна для случаев с различной тяжестью поражения. В финальной части работы анализируются и сравниваются симптомы двух групп больных по различным вариантам методик, после чего делается вывод о нарушении при поражении лобных долей восприятия как деятельности - распаде всей сложной функциональной системы, стоящей за ним, что превращает восприятие в наивный, непосредственный и инертный процесс.


Мозг человека и психические процессы (Главы из планированной книги Лурия и Поляков "Мозг и психические процессы"). Глава 5. Познавательные процессы и мозговые механизмы

Лурия А.Р.. 1948 г, машинопись.

В главе описываются мозговые механизмы зрительного восприятия. Описание начинается с анализа процесса отражения - описываются элементарная сигнальная и сложная отображающая стороны работы воспринимающих систем. Роль отображающей стороны возрастает по сравнению с сигнальной в зрительном и слуховом восприятии по сравнению с более низшими чувствами - обонянием, вкусом, а также постепенно увеличивается в ходе эволюции - высшие животные реагируют сложным действием уже не на элементарные сигнальные признаки, а на синтетические образы. Далее подробно анализируется мозговая организация элементарных компонентов зрительного восприятия - процессы, протекающие на уровне сетчатки, зрительного нерва, четверхолмия, латерального коленчатого тела, зрительного сияния, первичной зрительной коры. Обсуждается возможность элементарных сигнальных реакций на зрительные стимулы только за счет подкорковых механизмов; обсуждается также, что на более ранних этапах эволюции их роль в обеспечении зрительного восприятия была большей, чем у высших животных. Затем анализируется отображающая функция зрения - описывается экранный (с пространственной организацией) и уровневый (с различными слоями) принцип работы сетчатки, первичная интеграция зрительных образов в латеральных коленчатых телах за счет перекреста, подробно описывается проекционное строение первичной зрительной коры. Подчеркивается наличие не только афферентных, но и эфферентных петель обратной связи от коры к нижележащим образованиям вплоть до сетчатки. Затем обсуждается предметный характер человеческого восприятия и его активность с выделением не всех, а только существенных признаков предмета с оттормаживанием лишних, выдвижением и проверкой перцептивных гипотез; для его обеспечения "первого экрана" - сетчатки оказывается недостаточно, поскольку константность формы, размера предметов, а также подстройку восприятия под стоящие задачи может реализовать только корковый механизм. Наконец, анализируется функция вторичной зрительной коры - не дробящая раздражение на много компонентов, как это происходит в первичной коре, а синтезирующая (приводятся опыты с раздражением первичной и вторичной коры стрихнином, стимуляцией коры интраоперационно). Глава завершается анализом синдрома оптической агнозии, возникающей при поражении вторичной коры и связанной с распадом симультанных синтезов. Подробно описываются характерные нарушения узнавания предметов и сенсибилизированных (перечеркнутых, наложенных) изображений особенности рисования у таких больных, специфика послеобразов, элементов пространственных нарушений, проблемы в зрительной памяти. Перечисляются такие нарушения, как фрагментарность, аконстантность восприятия. Отмечается возможность компенсации нарушения за счет изменения смысловой установки, улавливания эмоционального тона по деталям (например, при восприятии сюжетных картин), подключения интеллектуального ресурса (логические рассуждения), опоры на тактильный и кинестетический анализаторы и активную предметную деятельность. Особо обсуждаются нарушения чтения (оптическая алексия) при поражении вторичной затылочной коры. В отдельных местах не хватает небольших запланированных фрагментов текста.