Поиск

Найдено 24 документов.


К нейропсихологическому анализу декодирования сообщения

Лурия А.Р.. 1971 г, машинопись.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи). Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого. Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения: 1) анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания), 2) после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла, 3) возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему, 4) анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений. Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения. Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности. Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи. Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей: 1) повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями, 2) контаминация следов, 3) инертность последней из воспринятых смысловых систем, 4) подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.


К нейропсихологическому анализу декодирования сообщения

Лурия А.Р.. 1971 г, рукопись.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи). Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого. Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения: 1) анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания), 2) после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла, 3) возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему, 4) анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений. Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения. Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности. Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи. Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей: 1) повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями, 2) контаминация следов, 3) инертность последней из воспринятых смысловых систем, 4) подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.


Нейропсихологический анализ амнестического синдрома

Лурия А.Р.. 1967 г, рукопись.

Статья посвящена механизмам амнестического (корсаковского) синдрома и призвана ответить на вопрос о том, что лежит в его основе: слабость следов памяти или их повышенная тормозимость интерференцией. Приводятся классические данные (Э. Клапаред, А.Н. Леонтьев), указывающие на то, что пациенты с корсаковским синдромом могут сохранять память о том или ином событии (что выражается в их действиях и условных ранее выработанных реакциях), но не могут произвольно извлечь его из памяти; это свидетельствует в пользу гипотезы интерференции как более правомерной. Для детального анализа корсаковского синдрома описывается случай больной Рак. (40 лет, экономист), поступившей в Институт нейрохирургии с опухолью, нарушающей нормальное взаимодействие диэнцефальных и корковых структур и демонстрирующей грубые нарушения памяти, сознания и регуляции поведения. Больная наблюдалась в течение 2 месяцев до своей смерти. У больной наблюдалось снижение критичности с нарушением ориентировки в месте и времени, грубые амнестические нарушения (запоминания текущих событий) при отсутствии явных дефицитов в праксисе, гнозисе, речи и даже в интеллектуальных операциях (в том числе в решении задач). Для ответа на вопрос о механизмах нарушения памяти с больной проводится ряд экспериментов по изучению памяти: опыт Конорского на сравнение двух раздражителей, между которыми была пауза, опыт с фиксированной установкой (по Д.Н. Узнадзе), запоминание серий слов и фраз, рассказов, изображений, движений и действий и формирование условных реакций, запоминание словесных связей (все перечисленные опыты строились как опыты с ретроактивным торможением). Кроме того, исследовалось опосредованное запоминание: было показано, что больная не в состоянии избирательно использовать вспомогательные связи между стимулом и стимулом-средством для запоминания, выделяя их из возможных альтернатив. За этим может стоять физиологический механизм "уравнивания" следов памяти по возбудимости, делающий невозможным их избирательное извлечение из памяти. В заключении делается вывод о том, что центральным механизмом нарушения памяти при амнестическом синдроме все же является именно повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями.


Об амнестическом синдроме при лобно-диэнцефальных поражениях

Лурия А.Р.. 1965 г, рукопись.

Статья посвящена нейропсихологическому синдрому массивных двусторонних поражений лобных долей с вовлечением в патологический процесс диэнцефальных структур. Амнестические нарушения по типу корсаковского синдрома сочетаются в этом случае с явлениями инактивности, нарушениями избирательности и снижением критичности. В статье описывается больной Жер. (56 лет, работник торговой сети, высокий преморбидный уровень образования), у которого указанный синдром возник после операции по удалению супра- и эндоселлярной опухоли с повреждением лобных долей и нарушением гемо- и ликвородинамики в этой области. В преморбиде пациент госпитализировался по поводу депрессивных и тревожно-мнительных состояний, страдал головными болями. До операции у пациента отмечались аффективные изменения, обонятельные и вкусовые галлюцинации, расстройства сна и снижение памяти на текущие события при общей сохранности и критичности. После операции у больного возникли нарушения сознания с явлениями спутанности. Спустя 3 недели после операции пациент постепенно стал доступен нейропсихологическому обследованию и наблюдался в течение 2 месяцев. На первый план в структуре его дефекта выходили нарушения памяти в сочетании с нарушением ориентировки, спутанностью сознания и конфабуляциями, нарушениями целенаправленных действий и критики. Грубых нарушений гнозиса, праксиса и речи у больного при этом не отмечалось. В статье подробно описывается нарушение выполнения больным условных действий (реакций выбора), словесной памяти (причем помимо указанных выше симптомов обнаружено, что узнавание у больного протекает лишь ненамного лучше воспроизведения). Отдельно анализируется повышенное влияние ретроактивного торможения на мнестические процессы больного, трудности активного припоминания и возвращения к прошлому опыту, невозможность опосредствованного запоминания. Статья завершается описанием частичного восстановления нарушенных функций в течение 7 недель наблюдения за больным.


Об амнестическом синдроме при лобно-диэнцефальных поражениях

Лурия А.Р.. 1965 г, машинопись.

Статья посвящена нейропсихологическому синдрому массивных двусторонних поражений лобных долей с вовлечением в патологический процесс диэнцефальных структур. Амнестические нарушения по типу корсаковского синдрома сочетаются в этом случае с явлениями инактивности, нарушениями избирательности и снижением критичности. В статье описывается больной Жер. (56 лет, работник торговой сети, высокий преморбидный уровень образования), у которого указанный синдром возник после операции по удалению супра- и эндоселлярной опухоли с повреждением лобных долей и нарушением гемо- и ликвородинамики в этой области. В преморбиде пациент госпитализировался по поводу депрессивных и тревожно-мнительных состояний, страдал головными болями. До операции у пациента отмечались аффективные изменения, обонятельные и вкусовые галлюцинации, расстройства сна и снижение памяти на текущие события при общей сохранности и критичности. После операции у больного возникли нарушения сознания с явлениями спутанности. Спустя 3 недели после операции пациент постепенно стал доступен нейропсихологическому обследованию и наблюдался в течение 2 месяцев. На первый план в структуре его дефекта выходили нарушения памяти в сочетании с нарушением ориентировки, спутанностью сознания и конфабуляциями, нарушениями целенаправленных действий и критики. Грубых нарушений гнозиса, праксиса и речи у больного при этом не отмечалось. В статье подробно описывается нарушение выполнения больным условных действий (реакций выбора), словесной памяти (причем помимо указанных выше симптомов обнаружено, что узнавание у больного протекает лишь ненамного лучше воспроизведения). Отдельно анализируется повышенное влияние ретроактивного торможения на мнестические процессы больного, трудности активного припоминания и возвращения к прошлому опыту, невозможность опосредствованного запоминания. Статья завершается описанием частичного восстановления нарушенных функций в течение 7 недель наблюдения за больным.


Об основных формах нарушения памяти при локальных поражениях мозга

Лурия А.Р.. машинопись.

Тезисы посвящены проблеме нейрональной организации процессов памяти. Нейропсихологические наблюдения позволяют выделить три основные формы нарушения памяти у больных с локальными поражениями головного мозга: вследствие поражений глубоких, задних (височных, теменных, затылочных) и передних (лобных) отделов головного мозга. Так, при поражении глубоких отделов (в частности, лимбической области и ретикулярной формации) снижается общий тонус коры, что приводит к нарушению прочности любых следов и быстрому их угасанию. Такие нарушения модально-неспецифические и в крайних случаях принимают форму корсиковского синдрома. При поражении задних отделов, обрабатывающих и хранящих зрительную, слуховую и тактильную информацию, возникают нарушения записи, хранения и воспроизведения следов, специфичные для пораженного анализатора. Так, при поражении височных отделов возникает нарушение слухо-речевой памяти, а очаг в затылочно-теменных и затылочно-височных отделах не позволяет хранить и воспроизводить зрительную и зрительно-пространственную информацию. Нарушения памяти при поражении лобных долей проявляются в том, что упроченные в прошлом опыте следы становятся патологически инертными, больной не может их затормозить и воспроизводить новые следы, что приводит к контаминации нового материала. Такие нарушения также являются модально-неспецифичными, однако наиболее сильно проявляются в двигательной сфере, а также приводят к нарушениям интеллектуальной деятельности.


Нарушение мнестических процессов после удаления артерио-венозной аневризмы левой лобной доли у левши. Случай Луб.

Лурия А.Р., Подгорная А.Я.. 1966 г, рукопись.

В статье описан случай нарушений памяти вследствие аневризмы полюса левой лобной доли, сопровождающейся медио-базальным кровоизлиянием, у левши (больной Луб.). Сразу после операции у больного развилось грубое нарушение памяти, напоминающее корсаковский синдром, которое в дальнейшем подверглось обратному развитию. Спустя три недели после операции по удалению аневризмы и гематомы и клипированию полярной ветви передней мозговой артерии проводилось подробное нейропсихологическое обследование больного. При сохранном праксисе, гнозис и речи у больного проявлялись аффективные и легкие интеллектуальные нарушения. Однако центральным синдромом оставались выраженные нарушения памяти. По результатам серии опытов авторы делают выводы о механизме нарушения - патологическом ретроактивном торможении следов. Интеллектуальные поражения носят вторичный характер и обусловлены мнестическими дефектами. Отсутствие грубых нарушений интеллектуальной деятельности, характерных для лобного синдрома, авторы объясняют локализацией поражения (медио-базальные отделы), а также тем фактом, что больной был левшой, а следовательно, левое полушарие у него было субдоминантным.


Нарушение мнестических процессов после удаления артерио-венозной аневризмы левой лобной доли у левши. Случай Луб.

Лурия А.Р., Подгорная А.Я.. 1966 г, машинопись.

В статье описан случай нарушений памяти вследствие аневризмы полюса левой лобной доли, сопровождающейся медио-базальным кровоизлиянием, у левши (больной Луб.). Сразу после операции у больного развилось грубое нарушение памяти, напоминающее корсаковский синдром, которое в дальнейшем подверглось обратному развитию. Спустя три недели после операции по удалению аневризмы и гематомы и клипированию полярной ветви передней мозговой артерии проводилось подробное нейропсихологическое обследование больного. При сохранном праксисе, гнозис и речи у больного проявлялись аффективные и легкие интеллектуальные нарушения. Однако центральным синдромом оставались выраженные нарушения памяти. По результатам серии опытов авторы делают выводы о механизме нарушения - патологическом ретроактивном торможении следов. Интеллектуальные поражения носят вторичный характер и обусловлены мнестическими дефектами. Отсутствие грубых нарушений интеллектуальной деятельности, характерных для лобного синдрома, авторы объясняют локализацией поражения (медио-базальные отделы), а также тем фактом, что больной был левшой, а следовательно, левое полушарие у него было субдоминантным.


Нейропсихология памяти (Том II) Нарушение памяти при глубинных поражениях мозга (Клинические синдромы)

Лурия А.Р.. 1975 г, машинопись.

Второй том книги о нейропсихологии памяти. В томе методом синдромного анализа разобраны клинические нарушения памяти при различных локализациях мозгового поражения. Так, обсуждаются синдромы, возникающие при опухолях третьего желудочка, массивных поражениях глубоких отделов мозга и лобных долей, разрывах аневризмы передней соединительной артерии, поражениях диэнцефально-лобных областей. При обследовании больных используется методика, учитывающее непосредственное и отсроченное влияние интерферирующего материала на успешность запоминания. Во всех рассмотренных случаях повышенная тормозимость следов интерферирующим материалом оказалось основным механизмом нарушений памяти. Полученные данные позволяют понять, какой вклад различные мозговые системы вносят в функционирование памяти человека.


Протокол: больной Курочкин

автор не указан. 1971 г, рукопись.

Рукописный протокол обследования больного Курочкина (корсаковский синдром)


Протокол: больной Васин

автор не указан. 1975 г, машинопись.

Больной Васин (58 лет, зам. начальника главка) госпитализирован в связи с подозрением на опухоль лобных долей или нарушение кровообращения в районе передне-мозговых артерий. В первой части протокола (11.05.1975) приводятся данные обследования: беседа с больным, исследование памяти (на слова, фразы, рассказ), счета (серийный счет). Делается вывод о грубых нарушениях ориентировки, критичности, памяти, эмоций (эйфория) при относительной сохранности ряда элементарных операций, что может указывать на заинтересованность передних отделов лимбической области, больше справа. Второе исследование (12.05.1975, проведено Филиппычевой) начинается с описания анамнестических данных и неврологического статуса. Далее вновь описываются нарушения ориентировки и критики больного и имеющиеся нейропсихологические нарушения - в них отмечаются персевераторные тенденции и нарушения выполнения программ и инструкций (конфликтные реакции дает с уподоблением) при сохранности основных компонентов гнозиса, праксиса, речи, интеллектуальных операций (но в них постоянно происходит соскальзывание либо на случайные связи, либо на стереотипы), а также нарушения памяти по амнестическому типу. Делается вывод о сочетании у пациента амнестического и лобного синдромов. На протоколе есть карандашом отметки о резонерстве.


Первичное нарушение памяти при резидуальном поражении середанных структур мозга (больной Курочкин)

Лурия А.Р.. 1972 г, рукопись.

Статья посвящена разбору клинического случая больного Курочкина, у которого после разрыва аневризмы передней соединительной артерии и последующей нейрохирургической операции наблюдались грубейшие нарушения памяти . При сохранном гнозисе, праксисе и речи, а также при сохранности упроченных давних воспоминаний, больной оказывался неспособен запоминать текущие события или относить их к определенному времени. Исследование памяти с помощью методики отсроченного воспроизведения в условиях интерферирующей деятельности показало, что в основе мнестического дефицита лежит не угасание следов, но повышенная тормозимость следов памяти интерферирующей деятельностью. Нарушения проявлись как в вербальной, так и в невербальной сфере, что говорит о модально-неспецифическом характере нарушения.


без названия (статья с пропущенным титульным листом)

1972 г, машинопись.

Статья с несколькими первыми пропущенными страницами (вероятно, "Первичное нарушение памяти при резидуальном поражении срединных структур мозга"). Статья посвящена разбору клинического случая больного Курочкина, у которого после разрыва аневризмы передней соединительной артерии и последующей нейрохирургической операции наблюдались грубейшие нарушения памяти . При сохранном гнозисе, праксисе и речи, а также при сохранности упроченных давних воспоминаний, больной оказывался неспособен запоминать текущие события или относить их к определенному времени. Исследование памяти с помощью методики отсроченного воспроизведения в условиях интерферирующей деятельности показало, что в основе мнестического дефицита лежит не угасание следов, но повышенная тормозимость следов памяти интерферирующей деятельностью. Нарушения проявлись как в вербальной, так и в невербальной сфере, что говорит о модально-неспецифическом характере нарушения. Дата в конца материала (февроаль 1972 года) зачеркнута ручкой.


Протокол: больной Васин

автор не указан. 1975 г, рукопись.

Больной Васин (58 лет, зам. начальника главка) госпитализирован в связи с подозрением на опухоль лобных долей или нарушение кровообращения в районе передне-мозговых артерий. В первой части протокола (11.05.1975) приводятся данные обследования: беседа с больным, исследование памяти (на слова, фразы, рассказ), счета (серийный счет). Делается вывод о грубых нарушениях ориентировки, критичности, памяти, эмоций (эйфория) при относительной сохранности ряда элементарных операций, что может указывать на заинтересованность передних отделов лимбической области, больше справа. Второе исследование (12.05.1975, проведено Филиппычевой) начинается с описания анамнестических данных и неврологического статуса. Далее вновь описываются нарушения ориентировки и критики больного и имеющиеся нейропсихологические нарушения - в них отмечаются персевераторные тенденции и нарушения выполнения программ и инструкций (конфликтные реакции дает с уподоблением) при сохранности основных компонентов гнозиса, праксиса, речи, интеллектуальных операций (но в них постоянно происходит соскальзывание либо на случайные связи, либо на стереотипы), а также нарушения памяти по амнестическому типу. Делается вывод о сочетании у пациента амнестического и лобного синдромов.


Протокол: больной Васин

автор не указан. 1975 г, машинопись.

Больной Васин (58 лет, зам. начальника главка) госпитализирован в связи с подозрением на опухоль лобных долей или нарушение кровообращения в районе передне-мозговых артерий. В первой части протокола (11.05.1975) приводятся данные обследования: беседа с больным, исследование памяти (на слова, фразы, рассказ), счета (серийный счет). Делается вывод о грубых нарушениях ориентировки, критичности, памяти, эмоций (эйфория) при относительной сохранности ряда элементарных операций, что может указывать на заинтересованность передних отделов лимбической области, больше справа. Второе исследование (12.05.1975, проведено Филиппычевой) начинается с описания анамнестических данных и неврологического статуса. Далее вновь описываются нарушения ориентировки и критики больного и имеющиеся нейропсихологические нарушения - в них отмечаются персевераторные тенденции и нарушения выполнения программ и инструкций (конфликтные реакции дает с уподоблением) при сохранности основных компонентов гнозиса, праксиса, речи, интеллектуальных операций (но в них постоянно происходит соскальзывание либо на случайные связи, либо на стереотипы), а также нарушения памяти по амнестическому типу. Делается вывод о сочетании у пациента амнестического и лобного синдромов. На протоколе есть карандашом отметки о резонерстве.


Нарушение избирательности психических процессов при опухолях лобных долей мозга. - Ранние симптомы и развитие синдрома

Лурия А.Р., Смирнов Н.А.. 1966 г, рукопись.

Глубокие поражения лобных отделов, затрагивающие диэнфецальные структуры, приводят к нарушениям избирательности, следствием которых становятся нарушения памяти, сознания, ориентировки больного. Данная работа посвящена анализу ранних этапов возникновения таких нарушений на материале злокачественной опухоли мозга с быстрым ростом и интоксикационным синдромом. В статье оставлены пустые листы для описания больного Бит. Описан ранний этап нарушений избирательности в первую очередь в мнестической (запоминание серий слов, рассказов) и интеллектуальной сфере (счет) при сохранной ориентировке больного, когда сила прежних и новых следов уравновешивается или когда больному необходимо сделать выбор нужной связи из большого числа альтернатив (помимо нарушения избирательности здесь отмечалась относительная слабость следов и их подверженность внешнему торможению, присутствовали контаминации и персеверации). Постепенно нарушения избирательности начали выявляться не только в специальном исследовании, но и при простом наблюдении за больным в виде спутанности сознания и нарушения ориентировки, конфабуляций, явлений, близких к корсаковскому синдрому. Обсуждается связь явлений слабости следов и нарушений избирательности: оба явления объясняется снижением тонуса коры вследствие поражения медиальной (лимбической) области мозга - это делает следы памяти нестойкими, отчего они могут быстро исчезать из памяти, легко тормозиться интерференцией и, одновременно, легко уравниваться по возбудимости с прежними следами. Описываются также нарушения избирательности в речевой сфере, связываемые с левосторонней локализацией поражения; подчеркивается, что в первый период наблюдения в праксисе нарушений избирательности не отмечалось, но они возникли в более поздний период. Обсуждается аналогия между нарушениями избирательности при локальных поражениях мозга и мозговыми механизмами нормального сновидения. В заключении подчеркивается важность изучения роли медиальных отделов именно лобных долей в регуляции состояний активности коры и обеспечения нормальной работы сознания.


Расстройства памяти при поражении медиальных отделов лобных долей мозга сосудистого происхождения

Коновалов А.Н., Лурия А.Р., Подгорная А.Я.. 1968 г, машинопись.

Рукописная обложка работы с названием "А.Р. Лурия, А.Я. Подгорная, А.Н. Коновалов. Расстройства памяти при поражении медиальных отделов лобных долей мозга сосудистого происхождения" относится к 1968 г. Сверху имеется надпись "А.Р. Лурия. Исследования по нейропсихологии памяти. Вып. 1". Далее следует оглавление работы, из которого следует, что текст предполагал 4 части: 1) анализ корсаковского синдрома, 2) описание нарушений кровообращения в системе передней соединительной артерии, 3) анализ нарушений высших корковых функций при расстройствах кровообращения передне-соединительной и передних мозговых артерий (с акцентом на нарушения памяти), а также 4) нейропсихологический анализ нарушений памяти при указанной локализации сосудистых поражений. Вероятно, у этого текста есть также второе название - "Расстройства памяти при нарушении кровообращения в системе передней соединительной и передних мозговых артерий" (см. ниже), поскольку указанный план близок к тексту этой работы.


Расстройства памяти при нарушении кровообращения в системе передней соединительной и передних мозговых артерий

Лурия А.Р., Подгорная А.Я.. 1967 г, машинопись.

Работа посвящена нарушениям памяти в варианте корсаковского синдрома. В начале работы ставится вопрос о том, является ли это нарушение единым, связанным с поражением однородного участка мозга, или в его возникновение вносят вклад различные нейропсихологические факторы, связанные с множественными поражениями различных мозговых систем. Обсуждаются данные об участии верхнестволовых/лимбических областей, медиальных отделов височных долей, гиппокампа в генезе корсаковского синдрома и специфика его протекания при различных локализациях. Делается указание на то, что нарушения критичности, ориентировки, конфабуляции возникают, когда к нарушению памяти на текущие события (которое может изолированно возникать при двустороннем поражении гиппокампа) присоединяются нарушения активности, планирования и контроля, связанные с работой медиобазальных отделов лобных долей. Настоящая работа разбирает поражения этих отделов в результате сосудистых нарушений в бассейнах передней соединительной (аневризма) и передних мозговых артерий (нарушения кровообращения вследствие аневризмы передней соединительной артерии). Описано 12 больных с указанной локализацией поражения, не имевших нарушений гнозиса, праксиса, речи, в мышлении демонстрировавших только нарушение динамики интеллектуальных процессов. На первый план у больных выходили грубые нарушения памяти, но не в виде отсутствия запечатления следов, а в виде невозможности их избирательного воспроизведения. Это касалось не только текущего, но и прежнего опыта; при этом текущий опыт нередко частично, в плохо осознанном виде, но сохранялся. Таким образом, нарушения памяти на текущие события не были полными, но при этом сопровождались нарушениями контроля и регуляции активности. Это описано как на подгруппе с более тяжелым, так и на подгруппе с более легким вариантом нарушений кровообращения (приводятся подробные описания случаев). Делается вывод о том, что для возникновения корсаковского синдрома необходимо повреждение не только образований круга Пейпеца, но и медиобазальных отделов лобных долей. Случаи сравниваются с синдромом нарушения слухоречевой памяти с появлением признаков амнестической афазии при аневризмах средней мозговой артерии. Во второй части работы ставится задача изучить механизм нарушений памяти у исследуемой группы больных. Подробно описан эксперимент с запоминанием материала с последующим воспроизведением в разных условиях (непосредственно, после пустой паузы, после интерференции). Выполнение этих проб больными с аневризмами передней соединительной артерии подробно анализируется сравнивается с выполнением проб группой нормы и больными с поражением височных отделов. Делается вывод о том, что механизм нарушений памяти состоит не в слабости следов, а в их повышенной тормозимости интерференцией и в нарушении избирательности их воспроизведения.


Рецензия на книгу "Расстройства памяти при повреждении медиальных отделов лобных долей мозга сосудистого происхождения"

Попова Л.Т.. 1968 г, машинопись.

Рецензия к.м.н. Л.Т. Поповой на книгу А.Р. Лурии, А.Я. Подгорной, А.Н. Коновалова "Расстройства памяти при поражении медиальных отделов лобных долей мозга сосудистого происхождения" (вероятно, в архиве существует также с названием "Расстройства памяти при нарушении кровообращения в системе передней соединительной и передних мозговых артерий") подчеркивает значимость работы для невропатологов, психиатров и психологов. В ней кратко излагается структура работы. В первой части присутствует клинико-анатомический анализ 12 больных с корсаковским синдромом, возникшим в результате базально-лобных поражений от кровоизлияний в системе передней соединительной артерии. Вторая часть вскрывает нейропсихологические механизмы нарушения памяти при корсаковском синдроме: повышенная тормозимость следов интерференцией и уравнивание следов по возбудимости с нарушением избирательности. Автор рецензии отмечает ценность данного исследования для топической диагностики и анализа механизмов мнестических расстройств, а также для формирования общей теории памяти.


Оглавление и предисловие к работе А.Р. Лурии и А.Я. Подгорной "Расстройства памяти при нарушении кровообращения в системе передне-соединительной и передних мозговых артерий", вставка в работу с подзаголовком "Нарушения памяти при нарушениях кровообращения иной локализации"

Лурия А.Р.. 1967 г, рукопись.

Документ содержит предисловие к работе А.Р. Лурии и А.Я. Подгорной "Расстройства памяти при нарушении кровообращения в системе передней соединительной и передних мозговых артерий" (см. ниже по ссылкам на связанные документы) и оглавление работы с названием "А.Р. Лурия, А.Я. Подгорная, А.Н. Коновалов. Расстройства памяти при поражении медиальных отделов лобных долей мозга сосудистого происхождения" с надписью "А.Р. Лурия. Исследования по нейропсихологии памяти. Вып. 1" (однако содержание оглавления близко к тексту упомянутой ранее работы А.Р. Лурии и А.Я. Подгорной). В документе также содержатся описания контрольной группы пациентов (часть из них упоминается в статье) с нарушениями кровообращения в системе задней соединительной артерии (с грубыми онейроидными нарушениями сознания по диэнцефальному типу) и средней мозговой артерии (которые влияют на работу височных и височно-теменных отделов и приводят в основном к нарушениям слухоречевой памяти).